Следующий город должен быть намного меньше, чем предыдущий. Прежде, чем туда заходить, то постараемся изучить обстановку, чтобы понять есть там кто-то или нет. Если увидим людей… Я размышляю о том, что, возможно, мне придется кого-то убить. Кафоликон и еда у нас рано или поздно закончится. Вряд ли мы найдем всё это аккуратно стоящим на одной из полок в магазине. Придется нападать и воровать, а после убегать. Странный план, но лучше я не придумала.
– Я не могу больше идти, Эйви, – брат скинул рюкзак с плеча и чуть не упал на землю, – ноги отказываются держать.
– Ещё немного, Тоби.
– Ты так говорила полчаса назад, а перед этим ещё час назад… Мы идем в никуда.
– Знаю, что тяжело, но нужно потерпеть. Мы не можем остаться ночевать в лесу. Это слишком опасно.
Я забрала у него рюкзак, чтобы как-то помочь, мысленно думая о рюкзаке Маршалла. Если бы мы его даже забрали, то наверняка где-нибудь уже оставили, ведь это нелегкая ноша.
Тоби, держа одной рукой опущенный пистолет, двинулся вслед за мной, сохраняя дистанцию в один шаг. Мы и так значительно замедлились.
Час назад я обнаружила на карте аббревиатуру, означающую, что там когда-то были загоны и пастбища для животных. В моей старой карте такого не было, поэтому возможно это место уже не сохранилось, но у нас не остается другого выбора кроме, как проверить, потому что больше на десятки миль здесь поблизости ничего нет. Даже общин.
Компаса нет, он остался у Маршалла, поэтому ориентироваться сложнее, с учетом того, что солнце начинает садиться.
Стволы деревьев сменяют друг друга, и кажется, что пейзаж вообще не меняется. Атмосфера с каждой минутой становится только мрачнее. Ветви, переплетаясь друг с другом, создают некую непроницаемую завесу.
Тишина, окутывающая это место, давит на сознание, заставляя сердце биться быстрее. Слух насторожен, каждый шорох воспринимается как угроза, каждый взгляд полный тревоги. Холодные тени, вытянутые стволами, пронзают пространство, оставляя ощущение недосказанности.
Только сейчас замечаю дрожь в собственных руках, но стараюсь не обращать на неё внимание.
Внутри меня происходит какой-то хаос, который я никак не могу описать.
Находясь сейчас здесь, вдруг поняла, что совершенно оказалась не готова к тому, что происходит за пределами квадранта. Даже через полгода у меня не получилось бы подготовиться… Люди умирают за считанные секунды или превращаются в тварей. Вчера перед тобой был живой человек, а уже сегодня… его нет.
Я понимаю, что должна бороться ради Тоби, но пока побеждает отчаяние и страх.
Брат не задает никаких вопросов касаемо мамы, за что я ему мысленно благодарна. Мне не придется в очередной раз врать, смотря ему в глаза.
***
Когда сумерки всё сильнее поглощают лес, то нам удается выйти на поляну, где виднеются очертания деревянных сооружений.
– Стой, – шепчу брату, когда тот облегченно выдыхает и собирается выходить из леса. Я осматриваю обстановку, стараясь разглядеть хоть что-то и понять, насколько нам безопасно туда вообще соваться.
Мы сидим, прислушиваясь, так пять минут и не замечаем ничего странного. Никаких посторонних звуков.
Идем, едва наступая на землю и останавливаемся напротив загона для животных. Дверь приоткрыта.
– Останься здесь. Я проверю, – вижу по глазам, что Тоби не хочет отпускать меня туда одну, но я не оставляю ему выбора, уже двигаясь туда.
Фонариком вновь освещаю себе дорогу и захожу в бывший загон. От частично разрушенного места остались лишь обломки деревянных столбов, изогнутые по капризам времени и непогоды, несущие отпечатки старых травм на своей потемневшей поверхности.
Взгляд невольно останавливается на ржавых цепях, словно здесь кого-то держали. Людей?
Иду дальше, с замиранием сердца освещая пространство рядом.
Уже на краю загона замечаю стог сена, вернее, то, что от него осталось. Он лежит рядом с запасным выходом, дверь которого закрыта.
Когда возвращаюсь и киваю, то брат облегченно выдыхает.
Он заходит внутрь, а я обхожу территорию вокруг, чтобы удостовериться, что и там никого нет.
Уже внутри почти закрываю за собой дверь, но после вспоминаю слова Маршалла и оставляю её слегка приоткрытой.
Мы располагаемся рядом со стогом сена в самом конце, чтобы в случае опасности смогли уйти через другой выход.
Пьем ещё несколько глотков воды, и после я велю Тоби спать. Сегодня обходится без чтения перед сном.
Наверное, усталость и шок сказывается на нем, потому что Тоби засыпает практически моментально, а я так и продолжаю лежать в обнимку с винтовкой на сене и смотреть на вход.
Я всё думаю, анализирую и вспоминаю, чувствуя боль в районе груди. Если бы Маршалл тогда после нападения в автобусе не пошел с нами, а вернулся в Архейнхол, то мог остаться жив.
Он был едва старше меня, хорошо обучен, уже бывал за пределами квадранта, предположительно зная, как здесь всё устроено, и всё равно погиб. Что тогда будет с нами?
