– Грустно, – спокойно проговорил(а) Кувале, – Некоторые из них действительно считают себя предельными технолибераторами: стараются взять науку в собственные руки, не позволить сторонникам какой угодно другой теории навязывать им свои взгляды, не допускают, что могут не иметь решающего голоса.
– Очень, очень демократично. А им не пришло в голову провести выборы Ключевой Фигуры, вместо того чтобы убивать всех соперников собственного кандидата?
– И собственными руками отдать власть? Вряд ли. Мутеба Казади придерживался «демократического» направления антропокосмологии, вообще не признающего убийств. Только никто его не понимал. Да он, по-моему, и математических методов-то никогда не применял.
Я изумленно рассмеялся.
– Мутеба Казади был антропокосмологом?
– Конечно.
– Вряд ли Вайолет Мосала об этом знает.
– Вряд ли Вайолет Мосала знает хоть что-нибудь, чего не хочет знать.
– Эй, ты бы поуважительнее к своему божеству.
Судно слегка накренилось.
– Мы движемся? Или остановились?
Кувале пожал(а) плечами. Амортизирующий балласт настолько смягчал ход, что почти невозможно было понять, что происходит с кораблем. За все время, пока мы на борту, я ни разу не почувствовал качку, не говоря уж об ускорении.
– Среди этих людей есть твои личные знакомые? – спросил я.
– Нет. Все они отмежевались от ортодоксальной линии еще до моего прихода.
– Значит, даже не знаешь наверняка, насколько они умеренные?
– Я точно знаю, к какой фракции они принадлежат. И если бы они собирались нас убить, то уже убили бы.
– Может, место неподходящее для того, чтобы выкидывать трупы. С помощью любой приличной навигационной программы можно рассчитать координаты точки, из которой их с наименьшей вероятностью вынесет на берег.
Судно снова накренилось, потом что-то ударило по корпусу. От удара все вокруг заходило ходуном. Сердце упало. Я напряженно ждал. Звук утих, за ним не последовало ничего.
– Откуда ты? – (Только не молчать!) – Все никак не могу определить по выговору.
Кувале устало хохотнул(а).
– Не пытайся. Все равно не угадаешь. Место рождения – Малави, но я там не живу с полутора лет. Мои родители были дипломатами – торговыми представителями. Мы разъезжали по Африке, Южной Америке, Карибам.
– Они знают, что ты в Безгосударстве?
– Нет. Я – отрезанный ломоть. Уже пять лет. С моего ухода.
– Пять лет назад? Сколько же тебе было?
– Шестнадцать.
– Разве таким молодым делают операции?
Конечно, я мог только гадать, но, по-моему, чтобы разбить семью, чаще всего просто перехода к гермафродитам недостаточно.
– В Бразилии – делают.
– И они приняли в штыки?
– Они не поняли, – горько проронил(а) он(а). – Технолиберация, асексуальность – все, что произошло со мной, – для них пустой звук. Со мной начали обращаться как с каким-нибудь… подкидышем-инопланетянином. Они – люди высокообразованные, прекрасно обеспеченные, интеллектуалы, без национальных предрассудков… и очень косные. До сих пор цепляются за Малави – за один и тот же социальный слой, за все свои ценности и предрассудки – куда бы ни уехали. У меня нет родины. У меня есть только моя свобода, – (Снова смех.) – Сколько ни странствуй, везде одно и то же: то же ханжество, вновь и вновь. К четырнадцати годам мне довелось пожить в странах с тридцатью разными культурами, и у меня не осталось сомнений, что пол и все такое – для тупиц-конформистов.
Я едва дара речи не лишился. Потом осторожно спросил:
– Ты имеешь в виду половую принадлежность или половую близость?
– И то и другое.
– Но некоторые нуждаются и в том и в другом. Не только в биологическом смысле – это, я знаю, можно исключить. Просто… чтобы сознавать, кто ты такой. Ради самоуважения.
Кувале фыркнул(а), как будто я сказал что-то смешное.
– Самоуважение – общее место, выдуманное помешанными на самосовершенствовании психоаналитиками двадцатого века. Нужно тебе самоуважение – или эмоциональный стержень – поезжай в Лос-Анджелес и купи. Да что это с вами там, на Западе? – более участливо добавил(а) он(а). – Временами кажется, что ваши язык и культура до того изуродованы всей этой донаучной психологией Фрейда и Юнга – и ее всяческими американскими отрыжками, – что вы и воспринимать себя уже не в состоянии иначе, как через призму культовых штампов. И это до того укоренилось, что вы и сами не замечаете.
– Может, в твоих словах и есть правда… – Каким же старым и косным показался я вдруг себе! Если будущее за такими, как Кувале, то с последующими поколениями мне общего языка уже ни за что не найти. Что само по себе, может, не так уж и плохо, только все равно обидно, – Ну а что взамен западного психоложества? Асексуалов и технолиберацию я еще как-то могу понять – но почему антропокосмология? Нужна поддержка из космоса? Ну ударься хотя бы в религию, веруй в загробную жизнь.
– Тебе бы туда, на палубу, к этим убийцам. Раз считаешь, что можешь судить, что истинно, что ложно.
