– И думать забудьте. Я документальную чернуху не снимаю.
Неплохо вывернулся; не припомни я, выпалив эти слова, допрос Дэниела Каволини – на пару часов хватило бы приподнятого настроения.
– Никто и не ждет от вас, чтобы вы снимали смерть Мосалы, – принялась вежливо растолковывать мне Двадцатая, – Это было бы столь же неразумно, сколь безвкусно. Мы хотим только, чтобы вы могли объяснить вашим зрителям, почему ее смерть была необходима.
Чувство реальности ускользало. Только что в трюме я готовился к пыткам. В подробностях воображал процесс, превращающий человека в подобие жертвы акул.
Но не это.
– Меня не интересует эксклюзивное интервью с убийцами объекта моих съемок, – Я изо всех сил старался, чтобы голос звучал ровно. А ведь, пожалуй, добрая половина воротил ЗРИнет, проведай они, что за слова я сейчас произнес, в жизни бы мне не простили, – Почему бы вам не купить время на ТехноЛалии? Уверен, у их зрителей вы получили бы безоговорочную поддержку – если подчеркнете, что убить Мосалу было необходимо, чтобы предотвратить возможность путешествия в иные вселенные через гиперпространственные туннели.
Двадцатая нахмурилась, будто оклеветанная.
– Так и знала, Кувале вам совсем мозги засорил. Это он вам сказал?
В голове мутилось. Я ушам своим не верил. Было что-то сюрреалистическое в том, как истово пеклась она – не о сути, нет – о каких-то второстепенных деталях!
– Какая разница, в чем заключается ваша чертова причина?!
Вытянуть бы руки, взмолиться бы, воззвать к здравому смыслу! Но нет, связаны крепко за спинкой стула.
– Не знаю… – оцепенело пробормотал я, – Может, на ваш взгляд, у Генри Буццо более президентская внешность. Более приемлемые манеры. Или, может, уравнения изящнее, – Я едва удержался, чтобы не повторить им слова Мосалы: методология Буццо безнадежно ущербна; никогда их ставленнику не стать Ключевой Фигурой; но вовремя спохватился, – Мне все равно. Так или иначе – это убийство.
– Нет. Это самооборона.
Ответивший мне голос прозвучал из-за двери каюты. Я повернулся – и встретился взглядом с Элен У.
– Черные дыры тут ни при чем, – печально объяснила она, – И Буццо ни при чем. Но, если мы не вмешаемся, скоро во власти Вайолет будет убить всех нас.
С того момента, как в каюту вошла Элен У, я записывал все.
Не для ЗРИнет. Для Интерпола.
– Я сделала все, что могла, чтобы попытаться направить ее на более безопасный путь, – мрачно отчеканила У. – Думала, если она поймет, куда движется, то изменит методы – по общенаучным причинам. Во имя теории физического содержания, подобной тем, какие разрабатывают большинство ее коллег-специалистов в области ТВ, – В отчаянии она воздела руки, – Но Вайолет ничто не остановит! Сами знаете. Она впитывала, как губка, любое мое критическое замечание – и обращала недостатки в достоинства. Я сделала только хуже.
– Я не ожидала, – вступила Двадцатая, – что Аманда Конрой вообще заговорит об истинном богатстве информационной космологии. Что она вам изложила? Лишь одну модель: Ключевая Фигура создаст идеальную, лишенную изъянов вселенную – без каких-либо регистрируемых эффектов, нарушающих ТВ? И ни слова о традиционной метафизической подоплеке?
– Верно.
Не стану я возмущаться; лучшая стратегия, какую я смог выдумать, – подыгрывать им. Пусть сколько угодно разоблачают свои черные замыслы: я все еще цеплялся за надежду, что мне выдастся возможность предупредить Мосалу.
– Это лишь один из миллионов возможных подходов. К тому же упрощенный, как ранние космологические модели общей теории относительности двадцатых годов двадцатого века: безупречно гомогенные вселенные, однородные и пустые, как гигантские воздушные шарики. Исследования шли в этом направлении только потому, что изучать нечто более правдоподобное не позволял тогдашний уровень развития математических методов. Никто и не обольщался, что эти модели описывают реальные объекты.
– Конрой и ее друзья – не ученые, – подхватила У, – всего лишь любители-дилетанты. Уцепились за первое попавшееся умозаключение и решили, что им все исчерпывается.
Не знаю, как насчет остальных, но У преуспела в карьере, достигла высот – и вот на моих глазах не оставляет от своей жизни камня на камне. Быть может, интеллектуальная энергия, затраченная на антропокосмологию, уже стоила ей успехов в ВТМ, но теперь она приносила в жертву все.
– Существование таких идеальных, стабильных космических объектов не исключено, но тут все целиком и полностью определяется структурой теории. Разграничить лежащие в ее основе традиционную физику и информационную метафизику возможно, лишь приняв некие жесткие ограничения. Работы Мосалы содержат все признаки нарушения этих ограничений, причем в опаснейшем из всех возможных направлений.
