3. Воспламенение – При попадании энергетического шара, все вокруг загорается энергетическим пламенем. Длительность горения 5 секунд.
Так. А вот тут уже сложно. Можно увеличить урон на половину, за счёт увеличения самого шара. Я итак его создаю долго, до трёх секунд. Можно и за две конечно, если постараться... Но, при нормальной концентрации необходимо три. Теперь будет до пяти секунд, если выберу первый вариант. Слишком долго. А вот со вторым вариантом все останется,ю прежнее, но уроно на четверть больше.
Черт, но третий вариант интересный...
– Ладно. Второе давай.
Изменения внесены.
– Чертов бот... – Прошипел я морщась от боли.
Проснулся резко. Будильник рванул из темноты, как сирена на пожаре. Глухой, дребезжащий звук, пробивший прямо в затылок. Я вскинулся. Голова соскользнула с руки, по столу прокатилась пустая бутылка рома и упала, ударившись о пол с глухим стуком.
Щупальца дёрнулись сами по себе. Одно ударило по ножке стола, другое — цепануло воздух. Упал. Ударился обрубанной культёй об пол. Тело сразу заломило — спина ныла, мышцы тянулись, как старые тросы. Я моргнул, потер лицо. Холодный пот, сухой рот, будто всю ночь бегал, а не сидел.
Дезактивировал щупальца.
Комната — в полумраке. Солнце уже просочилось сквозь жалюзи, легло полосами на пыльный пол. Из соседней комнаты — движение. Скрипнула дверь, раздался сонный голос:
— Что за звук?
— Будильник, — прохрипел я, отключая.
Тишина повисла на секунду, потом загудели шаги. Карабинеры начали просыпаться. Шум воды из ванной, чей-то кашель, щелчок зажигалки. Запах сигарет.
Я встал. Медленно. Тело отзывалось болью на каждое движение. Но к ней я уже привык. Как к старой знакомой, с которой давно не виделся, но с порога ясно — сейчас будет тяжело.
Подошёл к окну. Откинул жалюзи. Улица — пуста. Ни шагов, ни машин. Только голуби размером с уошку дерутся у мусорного бака. Вокруг летит пыль, мусор, кровь и пух. Над головой — облака, серые, рваные. Погода — как настроение.
Прошёл к столу. Под ногами бутылка — аккуратно пнул в сторону. Пустая. Сухая. Я даже не помнил, когда выпил.
На столе — мятые обёртки от еды, пустые банки, кусок ткани. Один из карабинеров уже включил печку и начал кипятить воду в миске. Пахло растворимым кофе и консервами.
— Доброе утро, — пробормотал он, не глядя.
— Условно, — ответил я.
Аугусто вошёл следом. Вид у него был лучше, чем вчера. Глаза ясные, движения уверенные. На поясе — кобура. Куртка застёгнута.
— Как сам? — спросил.
— Жив.
Он кивнул.
— Мы готовы. Как только ты скажешь — выезжаем.
— Надо позавтракать, — сказал я. — И проверить снаряжение.
— У нас всё готово. Вчера пересобрали и почистили.
Я посмотрел на них. Пять человек. Не в строю, не в форме, но готовы. В глазах — уже не страх. Работа.
Позавтракали молча. Никто не говорил. Кофе был горький, еда — сухая. Но в тишине и с толком. После — сборы. Один карабинер пошёл на улицу проверить периметр. Вернулся через две минуты:
— Всё чисто. Никого.
Я достал телефон. Открыл адрес, который показывал Аугусто. Северо-восток. Километров двадцать. В обход — ближе к сорока. С учётом возможных засад — полтора часа, если повезёт. Два, если не очень.
— Выдвигаемся, — сказал я.
Они встали, молча. Один закинул рюкзак, что я дал, второй — взял автомат. У всех — оружие. Даже у самого молодого. Данте. Вчера он почти не говорил. Сегодня — смотрит в пол, но руки не дрожат.
Я вышел первым. Улица — тихая. Машина — на площади осталась.
Мы быстро дошли до нее. Старый внедорожник, немного покоцанный, но надёжный. Запрыгнул за руль. Трое в салон, Аугусто спереди, Данте в багажник. Места впритык, но поместились.
Завёл. Мотор заурчал с привычным хрипом.
— Карта работает? — спросил Аугусто.
— Работает. Сеть есть.
Выезд прошёл спокойно. За квартал — старая баррикада, никем не охраняемая. Остатки чьей-то обороны — сгоревшие покрышки, проволока, табличка на итальянском. Аугусто перевел: «Вход только для очищенных».
Проехали.
Первые километры — в тишине. Потом Аугусто заговорил:
— У неё сестра жила там давно. Дом с садом, два этажа. Кирпичный. Красная черепица. Запомнил, как добраться.
Я кивнул.
— Что будешь делать, если их нет?
— Найду. Или узнаю. Или останусь.
Он говорил ровно. Без дрожи. Без надежды — но с волей.
Ехали минут десять. Дорога начала сужаться. Заброшенные дома по краям, заросшие тротуары, мёртвые машины. Местами — следы боёв. Пыльная тишина, будто кто-то задушил сам воздух.
Свернули направо — по навигатору. Карта показывала нужный район в пятнадцати километров. Сейчас только окраина Читаделлы.
И тут — баррикада.
Прямо на дороге, между двух домов. Пару старых холодильников, мусор, металлический каркас, доски. Всё вросло в асфальт. За баррикадой — пятеро. Все с оружием. Двое с пистолетами, один с автоматом, остальные — кто с чем. Один с арматуриной, другой вообще с топором.
Машина остановилась сама. Я прижал тормоз, не спеша.
— Вижу, — сказал я. — Все на готове.
