Сейчас я не могла удержаться от того, чтобы не высказать ему некоторые малоприятные для него вещи.
— Надеюсь, все это означает, что мне больше не придется терпеть оскорбления? — прямо поставила я вопрос.
— Мне очень стыдно за себя, — искренне сказал он. — Непростительное заблуждение с моей стороны, несмотря на неудачное сопровождение, которое вы себе выбрали.
То легкое дружелюбие, которое я только что почувствовал к нему, исчезло. Я встала, держа спину прямо и высоко подняв голову.
— Если вы хотите заставить меня слушать ваше поучение о предполагаемых недостатках миссис Мэдкрофт, то разговор следует немедленно прекратить, — сказала я довольно сухо.
— Помимо того мне есть что сказать вам, мисс Кевери, пока вы не ушли, — произнес он, жестом руки усаживая меня обратно в кресло. — Я мог ошибаться в вас, мисс Кевери. Но так как я больше не сомневаюсь в вашей честности, то я должен признать, что вы очень наивны. А так как вы молодая леди, которая находится в моем доме, то я должен взять на себя ответственность за ваше благополучие.
Подобная речь, несомненно, получила бы одобрение моего отца. Я легко представила, как он произнес бы эти слова. Пожалуй, точно так же, только пафоса было бы чуть поменьше. Просто мой отец ни внешне, ни внутренне никогда не был похож на достославного Галаада, этого благороднейшего рыцаря Круглого Стола из окружения короля Артура.
Тем не менее, я отреагировала на слова мистера — Ллевелина. Мне не хотелось выглядеть так же глупо, как миссис Причард, и я также не сбрасывала со счета тот разговор Эдмонда с Урсулой, который слышала ночью.
— Вы превышаете свои полномочия, мистер Ллевелин, — сказала я. — Я вполне способна присматривать сама за собой. А если мне понадобится помощь, то я пойду к миссис Мэдкрофт. В конце концов, она была подругой моей матери.
— Чего я совершенно не могу понять, — бросил реплику мистер Ллевелин.
Я хотела сказать ему, что мои адвокаты, вероятно, не знали об этой части биографии моей матери или решили ничего не говорить по этому поводу. Но передумала. Это для следующего подходящего случая. А сейчас я улыбнулась вежливо и ничего не сказала.
Мистер Ллевелин поднял подбородок, предоставив мне возможность обозревать его гладко выбритую шею, и посмотрел на стену за моей спиной.
— Это ваше личное дело, и вы можете поступать, как считаете нужным, — достаточно официально произнес он. — Но до того, как вы уедете из Эбби Хаус, я несу полную ответственность за вас, что происходит с вами. Имейте ввиду, что на вас распространяются те же правила, что и на Фанни. По собственному усмотрению вы можете ходить только в те части здания, которые отреставрированы. Старые части запрещено посещать, разве только в моем сопровождении или вместе с Урсулой. Вы можете свободно ходить в сад, но, пожалуйста, избегайте лесов. И если вы хотите выехать верхом, я прошу вас сообщить мне об этом заранее, чтобы я мог отдать необходимые распоряжения.
Я подумала, что он закончил и снова встала.
— Я буду уважать правила вашего дома, мистер Ллевелин, — пообещала я ровным голосом. — Но не нужно обращаться со мной, как с ребенком или подопечной.
Он стоял передо мной широко расставив ноги, твердо опираясь на каблуки. Его левая бровь немного поднялась.
— Я не считаю вас ребенком, мисс Кевери, — произнес он, сделав вид, что не заметил вторую часть моего комментария. — Но пока я не буду убежден, что вы не нуждаетесь в моих правилах, я буду вынужден применять все названное выше исключительно ради вашей безопасности.
— Я стараюсь и впредь буду стараться поступать очень осторожно, — стояла я на своем. — Но, если мне понадобятся наставления, я буду обращаться к адвокатам своего отца. А сейчас, если позволите…
Он колебался, и его рот с плотно сжатыми губами представлял собой туго натянутую линию. Затем он неохотно отступил в сторону, чтобы пропустить меня.
— Можно мне, с вашего позволения, удовлетворить свое любопытство, пока вы не ушли? — спросил он, когда я уже подошла к двери.
— Если смогу, — согласилась я, еще раз насторожившись.
— Почему вы выбрали миссис Мэдкрофт, а не предпочли родственников своего отца? — произнес он, глядя мне в глаза.
Его вопрос оказался для меня совершенно неожиданным. Но он не огорчил меня и не был обидным.
— Они все умерли, — сказала я просто. — А моя мать тоже сирота.
На его лицо легла такая густая тень, словно небо над Эбби Хаус вдруг оказалось закрыто грозовой тучей.
— Не лукавьте, мисс Кевери, — не без иронии произнес он. — После всех теплых отзывов, которые я получил о вас, это совсем некстати.
— Я говорю вам правду, — подтвердила я сказанное.
— Чепуха! — начал он раздражаться. — Вы забыли, что адвокаты вашего отца сообщили подробности о вашей семье. По стечению обстоятельств, я занимался бизнесом с братьями вашего отца и не слышал, чтобы с ними что-нибудь случилось.
— Вы ошибаетесь, — твердо произнесла я. — У моих родителей не было родственников.