Поездка выдалась отвратительной. Я пытался уловить смысл слов, но все уходило, обрывалось на начале фразы. «Эй, а не слышали ничего про эту хрень? А про эту? Ну а это? Мне говорили…» Всё это тормозили двумя-тремя словами. Затем я замолк, их темы развивались и дышали кислородом. Я подсел к окну, взялся за холодную ручку и успокоился. Как бы чего не вышло из всего этого.
Мы оставили машину на трехэтажной парковке, около дома Яна, затем отправились пешком в бар. В руках у приятеля повисла бутылка вискаря, на меня упало два литра колы. Мы пролили на мокрый, засыпанный солью асфальт четверть газировки и заменили ее алкоголем. Фонари держали нас за руки, мы пили глоток за глотком. Я надеялся на вискарь, поэтому вливал как можно больше. Кола наполняла желудок, как воздушный шар, я почти лопнул, но не пьянел. Все это происходило в полной тишине, каждый из нас преследовал личные цели. Мы шли вдоль шоссе, машины плыли нам навстречу, фары грели воздух, а я закурил, отравляя кислород едким дымом крепких сигарет.
Нас облапали здоровые охранники перед тем, как мы вошли. Танцпол напоминал аквариум, люди сверху потешаются над мелкими рыбками. Малькам явно не хватало воздуха, они размахивали потными плавниками в надежде найти спасение, но только глубже опускались в темные воды, к самому дну. Впереди дугообразная барная стойка, запятнанная мужскими спинами. Два шеста напротив диджея, видимо, это работает, по крайней мере, должно так быть. Мы сдали куртки и притормозили.
— Выпьем? — Ян обрадовал меня таким предложением.
— Да, пора бы. — Горло уже просохло, кола просилась наружу. — Только я сначала в туалет.
— Подходи, — Лиля схватила спутника за рукав и потянула через полосу препятствий.
Я интуитивно повернул направо и поднялся по черной лестнице шесть, нет, семь ступенек. Две двери, поступил верно. Красный цвет переливался от пола к потолку, красно-черная доска без фигур.
— Ну как ты? Нормально себя чувствуешь? — парень мыл руки и обращался к своему хмельному приятелю у стены. Он приник к ней, как к своей любимой.
— Да все отлично, не начинай. — Паренек у стены в ударе, ему пора танцевать.
— Мы можем вызвать такси. — Как долго он намывает руки, облизывая каждый палец.
— Хватит, идем уже. — Плечо не подвело паренька, он направился к двери. За ним последовал второй, даже не высушив руки. Я спускал нужду прямо в центральный писсуар. Как хорошо лишаться газировки, силы сразу наполняли меня. Помыл руки, выбрал бумажные полотенца, сушилки стояли слабенькие, и отправился на поиски товарищей.
Они сидели у барной стойки, черт возьми, у них есть два стула. Лиля увидела меня, и через три секунды Ян обернулся, протягивая мне кошачью улыбку в попытке покровительства. Он ведь меня сюда притянул, ему и отвечать. Хотя это являлось его правдой, мне было плевать.
— Ром с колой будешь? — Снова кола.
— Да, конечно. — Ян сделал заказ, он владел ситуацией. — Только меньше колы. — Бармен не слушал меня. Один к двум, не так уж и плохо.
— Давайте, ребят, — несмотря на музыку, звук стекла дошел до меня.
— За знакомство! — Не люблю, когда девушки добавляют слова в момент слияния алкоголя и губ. Первая зашла превосходно.
— Можно нам еще по одной? — Кивок бармена всегда радует, взаимопонимание — что может быть лучше этого?
Свежая порция коснулась лакированного стола, за ней последовала пепельница, внутри стеклянного котла повисла мокрая салфетка. «Да это чудо», — мелькнуло у меня в голове. Не хватает той самой затяжки перед боем. Люди кипели вокруг меня, они свистели, как ужасные металлические чайники из детства. «О боже, нужен еще алкоголь, этот свист сведет меня с ума».
— За вас, друзья, — не чокаясь, до дна. Затяжка, вторая. Я начинаю слышать музыку. Акклиматизация успешно завершена. Стоит посмотреть на людей. Оставить этих двух голубков и найти волшебство в этом заведении.
Человеческие тела терялись друг в друге. Мимолетные улыбки, касания друг друга и надежда на грязь и похоть — только это, и немного танцев. Круг замыкается, люди берут друг друга за руки и не хотят помнить день, только наслаждение нескольких часов. Алкоголь проникает в их кровь и создает союз, компанию, где существуют правила.
По обеим сторонам танцпола стоят темные столики, к ним привязаны красные диваны, одна толпа заняла два стола и приближенные к ним диваны. День рождения, я полагаю. В кратере горели дрова, одетые в черные и синие костюмы, мятые рубашки, рваные джинсы, открытые платья, короткие юбки и шорты с колготками. Куда ни глянь, везде люди, выставляющие себя напоказ. Музыка выгоняет тоску, алкоголь загоняет веселье. Нелепые и комичные движения никого не смущают, все двигаются так, как они умеют. Никто не разучивает танцы, никто не слушает джаз, не хочет проникать в душу музыки. Дамы выставляют себя на торги перед богатыми мужиками, молодые парни довольствуются остатками или бьются лбом об айсберг в надежде прикоснуться к цветку внутри огромной льдины. Несколько позеров мечутся в стороне, они тычут пальцами, высмеивая происходящее. Я жду, когда они пойдут в бой, но трек обрывается.
