— И что? Это не ответ, — она нахмурилась, словно учительница младших классов. «Простите, я читал, но не учил», — такой ответ не подойдет. Крепкая рука Яна сжала правое плечо, наконец-то, спасение.
— Ребят, вы чего кисните? Погнали танцевать, — его тело издавало некие вибрации, мнимые движения.
— Выпей с нами и в путь. — Он жестами объяснился с барменом, мы выпили залпом, оставив пустые стаканы. — Ну, а теперь идите танцевать, друзья мои.
— А ты не с нами? — удивление всегда радовало меня.
— Нет, я присоединюсь к вам чуть позже.
— Ну, как хочешь, — ответила Лиля и начала погружение в мир музыки.
Приятно остаться одному, еще приятнее сидеть на мягком стуле, курить сигарету и обнимать стакан, ни о чем не думая, не слушая музыку, залипая на людей. «БАМ, БАМ, БАМ», — летят шоты, у кого-то сегодня праздник.
За стойкой три бармена, и одна из них девушка. Интересно, сколько раз за один вечер ей признаются в любви, потому что я уже готов это сделать. Ее белоснежные волосы горят в этом прокуренном месте. Она стесняется своей красоты, это можно понять по движениям рук, ног и головы. Голубые глаза сконцентрированы на работе, ничто не может отвлечь прекрасный разум, только на самом деле в ее голубых глазах горит усталость. Неужели из-за того, что она девушка, стоит терпеть постоянный флирт? Эти дикие шакалы готовы наброситься на нее, перепрыгнуть через стойку и начать смаковать свежее мясо. Куда ты пришла, девочка? Зачем, скажи! Этот ангел носится изо всех сил, чтобы угодить пьяным мудакам, а те, в свою очередь, плюются пошлыми фразами. Алкоголь давно стучал в мой барабан, слова любви всегда готовы, но не сегодня, не с этим прекрасным созданием. Краска покрывает ее лицо со всякой новой фразой, где тот самый человек, который разобьет эти нахальные морды, возьмет эту даму на руки и уйдет, не сказав ни слова? Тук-тук?! Никого нет.
Здесь собрались отставные сердцееды и бедные романтики. Да, я в их числе, правда, сегодня мне хочется выпить, ничего больше. Алкоголь нельзя мешать с чувствами. Он предназначен для самоуничтожения. Последнее время мне нравится выпивать и пожирать себя. Говорить: «Эй, парень, да ты тот еще мудак», тогда я начинаю принимать себя, не пытаясь скрыть что-то внутри или спрятаться за одной из масок. Жалость? Да кто его знает. Добавляю несколько связок самых мерзких слов и радуюсь миру.
На протяжении короткой жизни мне несколько раз попадались парни-перебежчики. Они кричали во все горло о том, какие они черствые парни, плохие, злые, эгоистичные, пожиратели сердец, источники женских слез и прочую чушь, но раз за разом прогибались от женских рук матери или девушки. Однажды я пытался объяснить одному из них: «Дружище, поверь, если тебе когда-нибудь скажут подобные слова, ты найдешь в них мало приятного», на что незамедлительно летел ответ: «Ну, я такой, ничего не могу с этим поделать». Это лицо, высокомерное и гордое, ломали, как и все другие. Никто так сильно не ошибался, как эти герои. Сила женщин в том, что они пробираются в твою душу, располагаются там, как им вздумается, меняют все замки, оставляя ключи у себя. Они это называют любовью, но ты просто раб. Раб женского сердца. Не стоит обманывать себя и людей, а если это делаешь, то иди до конца.
— Просто жесть, там столько людей, — Лиля завалилась на стул и превратила короткие руки в маленький веер.
— Да нормально все там, — Ян до сих пор находился в ритме танца.
— Ну что? Может, еще по одной и на площадку? — Я чувствовал, как задница начинает ныть, а вторая личность выпрыгивать наружу.
— Погнали. — Он в ударе.
— Ребятки, я пас, — она подняла руки в знак протеста. Мы захватили стаканы и направились в сторону танцпола.
— Давай сразу на этот замечательный подиум. — Танец захватил меня. Наши тела прыгали рядом с блестящим шестом, но это никак не смущало нас. Не знаю, как долго нам удавалось держаться у всех на глазах, наверное, минуты две-три, затем каменная рука охранника захватила мою пластилиновую кисть.
— Молодой человек, здесь танцуют только девушки. — Слишком огромные руки, чтобы сопротивляться. Агрессивное лицо, его уверенность далась ему изнурительными тренировками в спортзале, моя уверенность живет на дне стакана. Я слаб.
— Как скажешь, как скажешь. — Последний глоток на вершине Олимпа.
Стакан и Ян остались вместе с Лилей, а я отправился искать себя в танце. Власть захватил кто-то другой, я стал узником собственного тела. Обрубки, похожие на кисти рук, гоняли ветер, ноги ловили ритм музыки. Мне абсолютно плевать на вчерашний день, сегодняшний, завтрашний — все это осталось где-то там, позади, этого нет. Теперь только танец и удовольствие. Теперь только я и они.
