Паша написал, что подъехал, но дорога нечищеная, а забор дома далеко и очень высокий. Ответила, что скоро буду, начала медленно обуваться, предвкушая, как я буду пробираться через сугробы. Чистый побег из курятника. Что-то подсказывало, что просто так меня отсюда не выпустят, противный Вальтер несколько раз на это намекал.
Вышла на улицу, оглядываясь по сторонам и считая камеры по периметру, пошла вглубь участка. Свежая постройка действительно была, наверное, это и есть домик прислуги.
И откуда у Горна такая тяга к мещанству? Домик прислуги, домик охраны, может, и конюшня есть с породистыми рысаками или загон со сворой гончих. Не удивлюсь, если он любитель царской охоты. Или охоты на людей. Фу, даже передернуло.
В моем далеком детстве в углу забота была дыра, заставленная куском железа, в нее мог пролезть ребенок или худой человек. Я сбегала через нее на озеро, а возвращалась через ворота, охрана не понимала, как я это делаю. Не факт, что она там осталась, но проверить стоит.
Натянула шапку на глаза, накинула капюшон, ноги по колено утопали в снегу, но я карабкалась. Пришлось надеть перчатки, лист металла пристыл, но мне удалось с ним справиться.
Да, лаз остался, я улыбнулась, продолжила свой путь, а когда вылезла с другой стороны забора, мне хотелось ликовать и прыгать от радости, как ловко я всех провела. До дороги оставалось недалеко, и снега было меньше из-за деревьев. Только бы потом хорошо просохнуть, болеть не хочется.
— Что делать? Нам вернуть ее?
Двое мужчин смотрели в монитор, на котором был хорошо виден побег одной непокорной и непослушной девушки.
— Нет, пусть идет. Пробили, чья машина?
— Работаем. Дмитрию Германовичу сообщить?
— Я сам. И следите по ее телефону за передвижениями, докладывать через каждые двадцать минут.
— Понял, все будет сделано.
Вальтер вышел на улицу, вдохнул морозного воздуха и набрал сообщение:
«Сбежала. Но все под контролем».
Город действительно изменился за то время, что меня не было. Помню его немного другим, но он стал лучше. Павел был очень разговорчивым, постоянно что-то показывал и рассказывал, не давая задуматься или загрустить.
Снова поймала себя на мысли, что в него вполне можно влюбиться, но это чертово «но», даже сама не знаю что, не даст это сделать. Ксюха бы сказала, что я дура, но, видимо, так и есть.
После знакомства с милыми хаски и двумя друзьями Павла, с которыми я хохотала до колик в животе, был обед. Уютный ресторанчик в центре, милый интерьер, много гостей, были еще новогодние каникулы, но для нас нашлись места, а еще, чего я не ожидала, к нам присоединился отец Павла:
— Вы не против, милая девушка, если я вам составлю компанию?
— Нет, конечно нет.
Сергей Викторович старался быть непосредственным, шутил, но от меня не скрылся его серьезный и изучающий взгляд. Может, это начало паранойи, но с появлением в моей жизни мужа матери я стала давать оценку каждому взгляду, а еще слушать при этом свои ощущения.
— Так вы будущая балерина, Виталина?
— Да, можно сказать и так.
— Сложно учиться?
— Да, не буду говорить, что всем все в академии дается легко.
— С детства мечтали об этом или так сложились обстоятельства?
— Папа, ну что за допрос, может, ты хоть в выходные оставишь эти свои ментовские замашки?
Задумалась, не отвечая на вопрос, как раз в это время принесли наши заказанные блюда, а на телефон пришло сообщение с неизвестного номера:
«Ты знаешь, что ждет девочек, которые ослушались?»
Даже не вопрос — утверждение, что непослушных девочек вроде меня, которые посмели сбежать, ждет наказание. Отключила звук, спрятала телефон, чувствуя, что отец Павла внимательно следит за мной.
— Вы знаете, кто такой Дмитрий Горн, мой отчим?
Спросила в лоб, больше не у кого, словно тема мужа матери — это табу, и если хоть кто-то что-то расскажет о нем, того ждет неминуемая кара. Вдруг Сергей Викторович что-то о нем знает, а Горн замешан в темных делишках?
— Не ожидал. А вы точно хотите знать о нем подробности? Вам они могут не понравиться.
— Хочу. Он живет в моем доме с моей матерью, заводит свои немыслимые правила, вообще он странный.
Даже ладони вспотели, и аппетит пропал, так хотелось услышать хоть что-то о Дмитрии Германовиче, самом загадочном и страшно притягательном мужчине в моей, такой недолгой жизни.
— Папа, может, не надо? У нас, вообще-то, свидание, а не разговор в допросной.
На Пашу никто не обратил внимания, а я даже подвинулась вперед в предвкушении интересной истории о том, какой отчим — порочный гад и что за ним тянется шлейф из трупов. Мужчина думал недолго, посмотрел по сторонам, откинулся на спинку стула.
Было бы странно, если бы он разболтал в неформальной обстановке тайны следствия, поэтому я такого не ждала. Но, судя по виду, какой-то информацией он обладал и решил с нами отобедать не просто так. И ему что-то нужно от меня.
