Да, Светка, нашла приключение на свою задницу. Я много размышляла над тем, что было бы, если бы я не стала докапываться до правды, когда уже явно поняла, что поведение маленького солнышка Кристи слишком сильно выходит за рамки «нормы». Можно было просто отвести глаза, развести руками и списать всё на кризис её возрастной группы. Именно это и рекомендовали мне некоторые коллеги, когда я поделились опасениями. Так просто. Доработать свои полмесяца, получить более чем щедрое вознаграждение, забыть свою «неудачу» и спокойно жить дальше. Две недели отдыха, и меня ждёт шестилетний разбалованный оболтус, работа с которым будет даже в удовольствие.
Но оставить Кристьку одну… с «близким» человеком, который на глазах превращается из любящего, заботливого отца в одержимого страстью и желанием к собственной дочери?
Когда я решилась впервые озвучить свои догадки Алле, матери Крис, та посмотрела на меня, как на сумасшедшую. Когда я показала ей видео, которое сняла скрытой камерой, она разозлилась, и мне было предъявлено обвинение в том, что я лезу не в своё дело. Чтобы достучаться до неё, мне потребовалось значительное количество времени.
Поступила бы я так снова, зная последствия? Без сомнения. Снова и снова, пока оставался бы хоть призрачный шанс изменить жизнь маленькой девочки.
***
Стою под струями тёплой воды, стараясь смыть с себя всю тяжесть сегодняшнего дня. Капли медленно стекают по коже, смешиваясь со слезами.
Могло ли всё сложиться иначе? Могло. Но это не имеет никакого значения. Сползаю по стенке кабинки на пол и даю себе разрешение выплакаться. Когда ещё представится такая возможность?
Па-а-аш, ну что же ты со мной делаешь?
Через час спускаюсь в кабинет. Уже получше. Присаживаюсь в кресло перед рабочим столом, за которым сидит Егор.
Пьёт. Плохо.
Контролирует он себя в таком состоянии прекрасно. Если хочет. А вот желание это делать уменьшается пропорционально количеству выпитого.
– Освежилась? – хмуро спрашивает он.
– Да, спасибо, – стараюсь сохранять нейтральный тон голоса.
– Тогда начнём, – заявляет он решительно.
А спустя пять минут нашего разговора – монолога Рудова, я с ужасом понимаю, что всё, что было до этого, просто лёгкие неприятности, а вот сейчас – это даже не ж..па, это полный п..здец!
Егор начинает с воспоминаний, как доверил мне своего сына, как увидел первые положительные сдвиги в его психологическом состоянии, как понял, что я смогу стать частью их семьи и восполнить то, что ушло из неё после смерти матери Жени.
Далее пара приятных совместных моментов, извлечённых из памяти. Всё действительно было хорошо, мы почти достигли уровня семьи из рекламы зубной пасты, йогурта и собачьего корма. Но было одно «но», о котором я не задумывалась тогда, и о котором поведал мне Женя в нашем последнем серьёзном разговоре.
Егор был разным. Очень. Я была знакома с его светлой стороной, тёмная мелькала время от времени, но не вызывала у меня особого беспокойства. В отношениях с сыном Рудов держал себя в ежовых рукавицах, а учитывая, что временами ему устраивал Женя, я вообще восхищалась, как он до сих пор сохраняет терпение.
Но никакого особого секрета не было. Всё, что накапливалось в «семье», сливалось за её пределами. Пока была жива Женина мать, этого разделения, возникшего с моим появлением в доме, не существовало. И гнев, и любовь распределялись поровну, время от времени давая крен то в одну, то в другую сторону.
То, что всё вернётся на круги своя, Рудов-младший даже не сомневался. Я, помнится, возразила, что в его отношении отец никогда не позволит себе перейти грань. На что получила честный ответ: не перейдёт до тех пор, пока он остаётся для него мелким щенком. Как только щенок покажет клыки, которые посчитают реальной угрозой, всё изменится.
Тогда же много времени было потрачено на размышления о любви. После чего я с прискорбием осознала её отсутствие. Мы – это два человека, которым было комфортно, удобно и выгодно на тот момент быть рядом. Признаваться себе в этом было очень неприятно.
И вот сейчас мне прямым текстом предлагают вернуть всё, «как было», с некоторой корректировкой действующих лиц. Вернее, не так. Ставят меня перед фактом. Надежда на Женю лопается, как мыльный пузырь, потому что сын, судя по всему, вырос, показав папаше те самые клыки.
Да, Светка, ты застала Егора прямо в эпицентре кризиса среднего возраста, и без потерь выбраться отсюда будет очень проблематично.
Рудов поднимается из-за стола. Обходит его. Разворачивает кресло, упирается руками в подлокотники, полностью меня блокируя. Да, похоже, Егор Андреевич прямо сейчас собирается осуществить свой гениальный план и обзавестись-таки новым наследником. И именно мне оказана честь зачать, выносить, вырастить и воспитать его в уважении к отцу.
В УВАЖЕНИИ!
Взгляд на часы. Почти девять. Женька, ну и где ты бродишь?! А что если его вообще нет в городе? Мне нужно время, хотя бы для того, чтобы смириться с неизбежным.
Ты наговорился, Рудов? Теперь моя очередь!
– Ты всегда очень убедителен! – чего мне стоит сдерживать все эмоции, которые бушуют внутри!
