Как иногда жизнь ставит нам подножки, загоняет в самые глубокие тоннели, а потом самым неожиданным способом выводит нас на свет, к тому, чего жаждет наше сердце более всего; и тогда, все точки сходятся в одном месте, времени и пространстве, и всё, абсолютно всё, встаёт на свои места.»
— Я не готова к этой встрече, не готова, не готова, не готова — Гермиона вылетает из камина и не успевает вовремя удержать равновесие. Чьи-то руки подхватывают её.
— Осторожнее — слышит она знакомый скрипучий голос Альфреда и открывает глаза, кашляя от дыма и золы.
— Альфред! Рада вас видеть. А вы ещё огого — она порывисто обнимает уже постаревшего дворецкого.
Он смеётся таким же скрипучим смехом, как и его голос. Альфред видит разочарование в её глазах, она ожидала увидеть Драко. Но тот был так же малодушен как и она, потому предпочёл остаться в спальне, сославшись на плохое самочувствие.
— О, мне так жаль — вдруг вспоминает Гермиона и достаёт волшебную палочку, чтобы убрать пепел с одежды Альбуса-Северуса.
— Юный Поттер — приветствует его Альфред — я провожу вас к юному Малфою, а вы… — он вопросительно и понимающе смотрит на женщину.
— Я, пожалуй, отправлюсь в библиотеку, проводите Альбуса к другу — какое-то чувство величия всегда охватывает Гермиону в поместье Малфоев, захватывает дух и кажется, что ты значительнее, чем есть на самом деле. Так было всегда, за исключением первых нескольких дней в поместье в то памятное лето, когда разница происхождения сильно угнетала её.
Альфред кивает и покидает гостиную, бросив осторожный взгляд на эту женщину. Проходя по коридорам, в сторону комнаты Скорпиуса, дворецкий думает о ней: она была музой этого дома, музой Драко Малфоя, а теперь и Скорпиуса Малфоя. Он знает эту тайну, но никогда, никогда не расскажет её своему маленькому господину. Придёт время и он узнает всё. Но не теперь. Не от своего старого слуги. Альфред вспоминает Гермиону, жизнерадостную девушку, которая, будучи такой юной, прошла вторую магическую войну бок о бок с Гарри Поттером, омрачённая лишь заклинанием, которое сама по неопытности создала. Но сегодня он встретил женщину сильную и привлекательную, гордую и мудрую, элегантную и простую. Это могла быть скорее поумневшая Астория Малфой, нежели та Гермиона, которую он помнил, которая жила здесь целое лето, беседуя с его покойной хозяйкой… жизнь несправедлива к тем, кто заслуживает справедливости.
В это время сама Гермиона, занималась осмотром гостиной, по которой, так страшно было в этом признаться самой себе, она скучала. В памяти остались и розы и этот рояль, которые напомнили ей тихие вечера с Люциусом и Нарциссой, милые беседы с одной из последних носителей фамилии Блэк. Они ведь и правда были очень близки… почему же жизнь поступила с ними так?.. Только теперь она обратила внимание на портрет. Чета Малфоев стояла величественно и неподвижно, будто магловская картина, нарисованная талантливым художником.
Женщина подошла ближе и заметила перстень на руке Нарциссы, тот самый, что сама Гермиона многие годы хранила. Хранила с тех пор, как Драко одел его на тонкий палец в шёлковой перчатке в Букенгемском Дворце. Сразу за этим пришло и другое воспоминание…
« — Я хочу вернуть тебе это, Драко, — в бледном лице Гермионы тогда не читалось не единого намёка на любезность. Она только восстановилась после родов и все действия ей давались с трудом.
Драко тоже был бледнее обычного. Он медленно повернулся от окна спальни, в которую только что вошла Гермиона, и посмотрел на неё печальными глазами.
— Сын, Гермиона… ты…
— Малфой, оставь это… твой сын, я рада, поздравляю!.. забери — она подошла ближе и протянула кольцо.
Малфой посмотрел на него… такое необычное в её руке и в то же время такое подходящее, такое гармоничное, будто оно было создано для неё…
— Оно твоё, Гермиона. Я его не возьму.
Голова кружилась, подташнивало, но девушка не собиралась даже намёком показывать свою слабость.
— Забирай! — она припечатала кольцо к его груди и убрала руку.
Кольцо мягко упало в ворсистый ковёр и осталось там лежать. Гермиона развернулась, и спешно пошла к двери.
— Уходишь! — глаза Драко засветились неподдельной яростью — так забери его себе! — он поднял кольцо с пола и бросил его в миссис Снейп. Оно врезалось в портьеру у двери и мягко вновь упало на ковёр. Казалось, блондин сразу пожалел о поступке, но сказать не успел ничего.
— Хорошо — волшебница подняла кольцо, делая ударение на каждом слове — Хорошо. Пусть. Будет. Так. — она вышла и с силой хлопнула дверью.»
Этот хлопок стоял в её голове до сих пор. Она и сейчас нащупала это кольцо на груди, куда оно было помещено на тонкую цепочку много лет назад. Женщина снова взглянула на картину и платье Нарциссы так же напомнило ей кое-что. Это было то самое платье, которое сама она надела, обедая первый раз с Малфоями в малой гостиной в северном крыле.
« — Я не понимаю, что происходит, Астория. Это нерушимое заклинание. Конечно, его можно исправить, но там всё чётко работает. Я не понимаю причин твоего недовольства.
