Он совершенно по-хамски унизил меня перед коллективом из-за личных предубеждений.
Я в долгу не осталась: уволилась и швырнула в него туфельку.
Но этот хам и женоненавистник не оставил меня в покое.
Он решил заявиться ко мне домой и предъявить права... на меня!
Эй, какого черта?
Может быть, потому что мы… совершенно случайно оказались в одной постели?!
Глава 48
Тарас
Подозреваемых, кто мог слить фото, не так много. Начинаю с того, кому показывал фото. Дальше — больше. Раскатать всех, как тонкую лепешку, превратить в фарш, уничтожить… Я могу тупо вывалить на всеобщее обозрение все их дерьмо, грязь, похоть, тайные желания. Загнобить, устроить травлю…
Одержимый жаждой мщения, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не срубить всем головы разом.
Но для начала решаю проверить Бойко.
Если что-то пошло дальше, то исключительно от него.
Луизу тоже со счетов сбрасывать не стоит. Бойко мутил с ней одно время. Знаю, этот пентюх не озадачивается тем, чтобы поставить пароли на телефон. Считает, что если кто-то захочет украсть его данные, украдет и с паролем, и без…
Мой воспаленный мозг, ищущий виноватых, выстраивает различные варианты развития событий. Одна модель за другой. В каждой из них гнилые помыслы находят тропки, как муравьи, почуявшие сахар.
***
Бойко с Луизой нет на той квартире, которую они снимали. Сваливали будто в спешке. Но никто не знает, куда. Телефоны выключены, обоих давно нет в сети. Чувствую, что они приложили руку… Пытаюсь найти — натыкаюсь на то, что Бойко грамотно заметает следы.
Смеюсь: я сам научил его многому. Поэтому, если Бойко путает следы, найти его будет не так-то просто. Но, пожалуй, даже интересно!
Крыса…
Какая же он все-таки крыса. Бойко решил отомстить мне за то, что я его выгнал? За то, что показал его девушку в истинном свете?
Не понравилась правда?
Отчасти, я даже рад, что сейчас Бойко не со мной.
Айя была права: не со всеми членами команды стоит брать новую высоту. Бойко был бы грузом, тянущим меня к низу. Гадил и ссал бы в мои тапки, как самый мерзкий кот.
Айя снова оказалась права, и в моей груди начинается очередной армагеддон. Болезненный нарыв не проходит, только набухает и становится больше с каждым днем. Ядовитая боль, словно гной, сочится по венам. Хуже всего понимать, что я это сам сделал. Я подыхаю без нее, медленно подыхаю и не могу, просто не имею права требовать, чтобы Айя меня простила.
Потому что фото было сделано мной.
Слова о том, что я ее не люблю, тоже сказал я сам.
Никто не держал пистолет у виска. Никто, кроме собственного долбоебизма.
Айя не хочет меня видеть. Я заблокирован всюду.
Мои цветы она оставила. Конечно, не факт, что они, в числе прочих, сразу же не отправятся на мусорную свалку. Мне было бы приятно думать, что Айя хотя бы на секунду присмотрелась к моему букету дольше, чем ко всем остальным.
Но я не хочу давать себе напрасные, лживые надежды.
Стараюсь думать трезво, реально.
Она прислала мне в ответ короткую фразу: “Улыбаюсь, но не тебе!”
Буквы были яростно вдавлены в картон. Глубоко-глубоко.
Свидетельство того, как сильно я ее обидел.
Не хотел, но…
Или хотел?
Хотел же…
С этим тупым:
Сказал это нарочно!
На эмоциях действовал, трезво не думал. Теперь сожалею, готов свой язык искромсать на лоскутки!
Но поздно…
Самое дерьмовое слово — поздно.
Самое паршивое — чувствовать свою вину и не иметь возможности исправить ее немедленно.
Есть хрупкие вещи, которые восстановлению не подлежат.
Хотя мне больше импонирует обратное.
Я как-то наткнулся на фото работ скульптора. Современное искусство… Мастер разбивает что-то и собирает заново, склеивает. Что выйдет в итоге — никому неизвестно. Некоторые инсталляции, в виде разбитой, но заново склеенной чаши, просто потрясают кропотливостью работы. Чашка целая, но следы напоминают о пережитом. Другие работы — это предметы, которые словно вывернули наизнанку. Изломанная тарелка, собранная под немыслимым углом. Деревянный стул, больше напоминающий ощетинившегося дикобраза…
Почему-то именно сейчас на ум приходят эти работы. Всплывают в памяти.
Ситуация просто чем-то схожа. Мы сломаны, и никто не знает, как в итоге нас соберет жизнь: красиво восстановит прежнюю форму или отольет что-то новое.
***
Безумно тяжело находиться вдали от Айи. Справляюсь с трудом…
У меня запрет на приближение к ее дому, офису… Вообще ко всему! Я пытался пробраться в любимое кафе Айи, где она часто обедает.
Решил, будто я самый умный и приперся пораньше, занял место в непримечательном углу.
Меня выперли.
Кононенко и Ко.
Тот самый старый, мерзкий конь в пальто, который, кажется, теперь круглосуточно дышит и находится рядом с моей Айкой.
Моя, она все равно моя…
Это не стереть, не исправить.
Я, честно, сам пока не ищу прямой встречи. Мне стремно… Мне блядски стремно, что все так вышло. У меня даже на стадии мысленной подготовки к встрече выскальзывают из памяти слова и теряется дар речи. Скорее всего, я бы просто молчал, как тупое, нашкодившее животное.
