— Добрый день, Тарас Алексеевич. Изучив ваше предложение, я решила согласиться принять в подарок разработки. Единственное, что у меня вызывает вопросы, это ваши невнятные требования, адресованные лично мне, — говорю холодным тоном.
— Айя. Зачем ты так? — недоверчиво усмехается. — Давай поговорим. С глазу на глаз. Я виноват, но многое, в чем меня обвиняют, я не делал!
— Говорить мы будем только на рабочие темы, — повышаю голос.
Все это время я смотрю в переносицу Тараса.
Будто боясь посмотреть ему в глаза.
Решаюсь поднять взгляд.
Лишь бы его глаза меня не поглотили целиком…
Он картинка, просто картинка, говорю себе.
На миг испытываю головокружение, потерявшись в бездне эмоций, которые вихрем поднимаются со дна и утягивают меня.
— Подать тебе воды? — негромко предлагает Кононенко, чутко уловивший, что пауза затягивается.
— Спасибо, не надо. Если господину Фадееву нечего сказать по делу, встречу я считаю оконченной. Всего хорошего, — клацаю по кнопке мышки.
Экран гаснет.
— Как ты?
Настойчивое внимание Кононенко начинает раздражать.
До зубовного скрежета.
Но я цинично не посылаю его на хрен, потому что он мне пока нужен.
Просто делаю задумчивый вид.
— Миша, приготовь машину, пожалуйста. Поедем обедать. Вдвоем, — улыбаюсь.
Он, одухотворенный, поднимается с места, покидает мой кабинет.
Я же, опустив ладонь на живот, говорю едва слышно:
— Только что со мной говорил твой папка. У него забавные кудряшки, правда? Думаю, у тебя будут такие же. Все сложно, солнышко. Но знай, папа у тебя есть...
Глава 50
Тарас
Первая встреча оказалась проваленной. В хлам.
Я провалил все своим слишком сильным желанием поговорить с Айей, как можно скорее решить проблему!
Но увы, в ответ на мои просьбы Айка проявила твердость, словно железная леди. Она выглядела адски красиво, строго, так по-взрослому. У меня член стал крепче камня при виде нее.
Сорванный разговор, и сам я тоже едва не сорвался, когда она погасила экран. Как она могла? Не захотела слушать. Снова щелкнула меня по носу! Я вскочил и пнул кресло так, что оно полетело через весь кабинет и с треском врезалось в стену.
Оглянулся: запись еще идет, Айка не туда ткнула, что ли? Подскочил, надеясь услышать что-то, но увидел лишь, как она встала и вышла, взяв свою сумочку.
Черт. Черт. Черт.
Что я за кретин?!
Знал же, что сейчас соваться не стоит: нет у меня никаких доказательств своей невиновности, кроме собственных слов и клятв, которые, к сожалению, сейчас в глазах Айи не стоят ничего. Как же хуево… Хуево… Хуево… Сейчас мне еще более хуево, чем до встречи с ней.
Просто видеть, что Айя продолжает жить дальше, шагать без меня, достигать новые вершины — больно. Может быть, и не стоит пытаться? Нафиг я ей сдался? Не защита и не опора, еще и прошляпил с фото.
Нет-нет. Не могу представить ни дня без нее.
Да пошло оно все…
Надо выдохнуть, пережить.
Но как?
С трудом выхожу на улицу.
Стараюсь не взрываться, когда встречаю один из больших рекламных баннеров с фото обнаженной Айи.
Злюсь, пздц как!
Знаю, что эту рекламу видят многие, и просто с трудом держусь.
Первый день, когда увидел это, всерьез думал, чтобы все сломать. Все баннеры. Взломать систему и сломать все показы, чтобы никто не видел мою Айку. Никто не должен видеть, какая она.
Сдержался с трудом.
Просто заставил себя вспомнить, какой конский ценник на услуги Вазгена. Сломаю все, сотру, значит, испорчу проделанную работу Вазгена. Вынужден признать, он профи, с дотошным подходом. Из говенной ситуации смог слепить конфетку для Айки.
Хорошо, что рядом с ней хотя бы один нормальный, искренний человек… Нормальный же?
Чую, в нашей ситуации хорошо подсуетился Кононенко. Выставил меня в дурном свете, сам трется рядом с Айкой. Не наседает, но и не отступает. Такие враги — самые сложные. Они никуда не торопятся, они сидят у берега реки и ждут, пока по ней проплывет труп врага. Я же своими руками успешно делаю все, чтобы стать тем самым трупом. Контроль ни к черту…
— Тарас? Тарас, это ты? — слышится голос из прошлого.
Очухиваюсь, вздергиваю голову. Сбоку от меня останавливается пожилая семейная пара.
Я узнаю в них последних приемных родителей, из их дома я сбегал чаще, чем отовсюду. Они удивительно долго продержались, не отказывались от меня, даже когда я процентов семьдесят времени не появлялся в их доме. Именно они и пытались устроить меня в школу для одаренных. Если бы не мое гребаное поведение и уже имеющиеся заметки в соответствующих органах…
— Добрый день.
Мне жутко неловко.
Я уже давно не тот пацан, но до сих пор, сука, проблемный.
Они разглядывают меня, будто увидели чудо и безумно рады встрече со мной.
— Ты так возмужал, вытянулся! — удивляется тетя Таня. — Даже дядю Диму перегнал…
Я перегнал дядю Диму еще много лет назад, но тогда был тощим, жилистым. Потом набрал мышечную массу, тренируясь в спортзале. Но сейчас, кажется, я в шаге от того, чтобы потерять многое.
