– Это бессмысленно. Он ничего не сделал, ни тебе, ни мне.
Алето перегнулся через стол и медленно спросил:
– Эти слова ты хочешь сказать мне?
Чезаре тоже наклонился, так что между их лицами осталось не больше десяти сантиметров.
– Если собаку с детства учат кусаться, как она узнает, что можно иначе? Главный ублюдок уже мертв. Можешь теребить свои обиды, но сам знаешь, это ничего не даст, – он улыбнулся.
Схватив его за кофту, Алето вскричал:
– Тебе смешно?
Теребить обиды, обиды, да? Перед глазами так живо, ярко промелькнули все воспоминания: как заталкивают в полицейскую карету, как читают приговор, как толкают на сухую землю каменоломен, как бьют и тот маленький домик, в котором все умерли, потому что его не было рядом, и он не смог помочь.
Неважно, кто научил собаку кусаться. Она укусила – надо выбить ей все зубы, посадить на цепь, изморить голодом. Да, укус не станет болеть меньше, но… Просто но.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? И что будет потом? – Чезаре сделал паузу. – Я умру?
Алето сел и отпил еще виски, медля с ответом. Ему и правда не требовался слуга, его не интересовали опыты над смертью. После встречи кровник уже не будет нужен – незачем платить за него остатками здоровья. Но жизни Чезаре заслуживал больше, чем многие.
– Решай сам. Я не оставлю тебя, ты мой кровный брат. Можешь жить любой жизнью, я не буду держать – и не жить вовсе, если выберешь это.
– Кровный брат? – Чезаре поднял стакан, и сквозь стекло его ухмылка превратилась в широченную гримасу. – Ты только что был готов убить меня.
Алето молча посмотрел на него, даже не оправдываясь, а признавая этот факт. Было не так много вещей, которые могли задеть его по-настоящему – только прошлое и семья.
– Так мне нужно прийти к нему?
– Да. Расскажи, что с тобой произошло. Расскажи все: что говорил Альвардо, чему учил, про вашу войну и последнюю встречу. Я хочу, чтобы он подумал, какая жалкая и ненастоящая у него жизнь.
– Я ведь бывал в школе, когда вы учились. Я помню вас вместе. Такие разные, как… – Чезаре долил в стаканы виски и почти залпом осушил свой. – Как зима и лето. Не то ты имя носишь. Мне жаль вас.
– Спасибо, спасибо, а эту жалость можно обменять на монеты? Просто сделай, что мне надо, и я отпущу.
– Как думаешь, чего стоит твоя жизнь, если даже бывший мертвец тебе сочувствует?
Алето громко опустил стакан на стол.
– Если бы я хотел разговора по душам, я бы пошел в таверну и напился с первым же портовым грузчиком. Я тебе доверяю, правда, и хочу, чтобы ты жил нормальной жизнью, если это еще возможно, но сделай для меня одно дело, хорошо? Как буду жить я, никому не важно.
– У меня уже не появится нормальной жизни, ты сам знаешь. Я пуст. Может, дело правда в искре – своей я лишился. Но твою волю я выполню, иного и не остается.
Они вместе поднялись и посмотрели друг на друга одинаковыми тоскливыми взглядами. На секунду Алето показалось, что на самом деле оба мертвы – его убили еще тогда, в Рицуме, а Чезаре и вовсе никогда не возвращался к жизни. Лучше бы так и было.
Не меньше двадцати минут Грей ждал во внутреннем дворе приюта. Ему уже начало казаться, его специально заставляют ждать, чтобы показать, насколько здесь не рады людям короля, но появившаяся женщина улыбнулась так, что сразу стало ясно – это случайность. Она сложила руки и произнесла:
– Инспектор, извините за ожидание, сегодня так много дел. Чем я могу помочь вам?
Женщина, Ката Меха, говорила с легким акцентом, но в Алеонте их было столько, что коршун не смог по нему разобрать ее происхождение.
Он почтительно поклонился:
– Меня зовут Грей Горано, Третье отделение. Сенора Меха, я хочу задать несколько вопросов. Возможно, вы слышали о том, что вчера произошло в больнице святой Атрианы.
Хозяйка приюта села на край фонтана и поправила длинную юбку. Две женщины, пришедшие с ней, остались стоять. Грей опустился рядом. Сегодня был очередной жаркий день, и капли воды, попадающие на лицо и руки, приятно холодили.
– Да, я слышала, но какое это имеет отношение к нам?
Сенора нахмурилась, и Грей понял, что ей уже хорошо за сорок, хотя на первый взгляд она казалась достаточно моложавой.
– Женщину звали Гарелла Мато, и нам известно, что утром она приходила к вам. Я хочу, чтобы вы рассказали мне об этом.
Умершая назвалась настоящим именем, и узнать ее историю не составило труда. Гарелле было тридцать два, она жила в западной части Алеонте. Мато родилась в обычной семье, ее отец работал в доках. Девочка рано ушла из дома, последовав примеру тех, кто мечтает о быстром заработке ради красивой жизни, но оказалась в аду. Мато стала шлюхой в одном из публичных домов. Впрочем, этот ад пришелся ей по нраву, и сначала девушка дошла до «дорогих» клиентов, а затем стала хозяйкой дома удовольствий. В Алеонте они не были запрещены, для них выстроили целый квартал, и Гарелла заправляла тем, который славился самыми жесткими нравами, близкими к рабству. Это не было доказано, но Грей успел узнать, что некоторые «девочки», не сумев уйти от Мато и не выдержав работы, покончили с собой.
