Эйнар едва заметно склонил голову перед Адваном, и тот ответил таким же движением. Это была чистейшая ложь, что понимали оба. У них состоялся всего один разговор, начавшийся так по-светски и буднично, но закончился он единым решением. У них была всего одна общая черта: оба не хотели войны – она оказалась решающей.
– Наделять человека магией с помощью таблеток и порошков – это нарушение всех законов природы, – процедил Фарьеса. – Алеонте не может допустить столь противоестественного вмешательства.
Лавен Мирейн, пригладив аккуратную бородку, громким, так не подходящим его тщедушному телу голосом, начал:
– Насколько мне известно, партия нашего лекарства была выписана в Алеонте полтора года назад. Возможно, стоит вспомнить, кто заключал договор.
Фарьеса побагровел. Эйнар чувствовал, как бешено заколотилось сердце мага, и чуть пошевелил пальцами, заставляя его успокоиться – старик был близок к удару.
Альдо не показал растерянности или недовольства:
– Вот именно, уважаемые сены, между нашими государствами так долго длился мир, и нарушение договоров со стороны Киона грозит перечеркнуть сотрудничество в золотодобыче, торговле, медицине.
Адван подался вперед, сцепив руки в замок.
– Ваше Величество, возможно, мои слова заденут вашу особу, но я должен сказать: Кион знает о каждой провокации с вашей стороны. Однако мы не заинтересованы в войне, потому предлагаем заключить новый договор, который урегулирует наши интересы в перечисленных областях и подтвердит проложенные ранее границы.
Становилось все жарче. Солнце, казавшееся белым шаром раскаленного металла, настойчиво заглядывало в окна, нагревая поверхности до невозможного. Эйнар подумал, что Альдо собрал послов в этом зале специально – он хотел, чтобы гости мучились от непривычной жары, чтобы они чувствовали слабость и принимали неверные решения.
– Сен Адван, Кион считает себя творцом революции, так?
Мужчина скупо кивнул.
– Король отрекся от престола, но революционерам этого показалось мало. Они боялись сторонников монархии, и тогда правящую семью схватили и расстреляли – без суда, в грязном подвале чужого дома. Всех: короля и королеву, вдовствующую мать, троих детей. Только одна принцесса спаслась и бежала в Алеонте. Альдо Второй женился на ней. Кион лишил мою семью наследства, а сейчас он занялся ужасными экспериментами с магией и начал беспорядки на нашей земле. Как я могу закрыть глаза и остаться в стороне?
Это была продуманная, заготовленная заранее речь – Эйнар не сомневался и ни на каплю не поверил Альдо. Да, его мать действительно была беглой принцессой, но о ее правах на престол разрушенного государства не вспоминали. Нет, король искал поводы, чтобы оправдать свои действия, а для жителей придумал сладкую ложь про войну за справедливость.
– Позвольте напомнить, – Лаэрт не изменился в лице и продолжал тем же уверенным, хорошо поставленным голосом. – По пакту двести восемьдесят третьего года Алеонте был признан вольным городом, принята политика невмешательства и установлены условия передачи и укрытия беглецов. Если вы называете Кион наследником Ленгерна, то почему же сами не готовы наследовать законы, принятые вашими предками? Четвертая статья пакта запрещает принимать политических беглецов, к которым относится ваша мать. Мы имеем право потребовать ее выдачи.
– Кто первым нарушил пакт? – начав любимую тему, Огест заговорил твердо, по очереди одаряя послов огненными взглядами. – В трехсотом году Кион в союзе с Нортом вступил в Алеонте, желая «освободить» город от королевской власти.
– Генерал Олитейра, скажите, вы участвовали в той войне? – спросил Лаэрт.
– Да, это были мои первые битвы.
– Значит, на вашу судьбу выдалось две войны, одна из которых закончилась почти годовой осадой Алеонте. А сколько стычек на границе произошло за это время? – Адван открыто посмотрел на короля, и тонкие губы того недовольно скривились. – Я буду честен: в Кионе последние тридцать лет тоже не были легкими. И для вас, и для нас настало мирное время, нужно ли нашим городам становиться соперниками и развязывать новую войну?
Эйнар не смог промолчать:
– Для Алеонте действительно началось спокойное, благодатное время. Люди молятся, чтобы мир не заканчивался. Им не нужна война, так почему она нужна нам?
Альдо медленно перевел на него взгляд. Тонкие ноздри дернулись как у хищника, вдруг уловившего чужой запах. Сердце короля застучало громче и быстрее, и Эйнар чувствовал, как тот едва сдерживает гнев.
Сенора была Ката права, говоря, что иногда лучше промолчать, но слова остались единственным оружием – если показать истинные намерения короля, у него останется меньше сторонников.
– Да, сены, вы правы, война не нужна никому. Мы готовы обсудить новый договор, и вот наши условия: Гарлийский рудник переходит под контроль Алеонте, маги Киона признают верховенство нашего магического совета. В свою очередь, Алеонте обещает снизить пошлины для кораблей Киона.
