– Хорошо, генерал Олитейра. Ваша жена и дочь регулярно посещают Северный храм, что же, они не рассказывают вам, как проходят службы?
Огест дернулся и обратил к королю виноватый взгляд, но тот не удостоил его вниманием, продолжая стоять у окна и смотреть на шумную площадь внизу со скорбным, недовольным лицом.
– Говорят, за последний год количество прихожан увеличилось еще на пять процентов, – протянул Фарьеса.
– Алеонте вырос. Вы знаете, что Торлигур начал новую войну, и люди бежали от нее. Все хотят мира и ищут его здесь.
Эйнар многозначительно посмотрел на короля, но тот не обратил внимания.
В Алеонте практически каждая династия приходила к власти в результате волнений. Так было и с Авойским родом. Однако в городе вновь стало неспокойно: землевладельцы требовали уменьшения налогов, торговцы – снятия таможенных пошлин, рабочие и крестьяне – свобод и права голоса. Альдо нуждался в том, чтобы объединить людей и превзойти своих отца и деда. Его планы вылились в простое и ужасное «Маленькая победоносная война».
– Люди хотят наживы, – заметил Огест с видом знатока. – Война дает шанс взять больше, чем дано при рождении. Армия для них – это шанс получить славу, деньги и титул.
– Война триста десятого года стоила Алеонте ста тысяч мужчин и серебряных рудников на юге. А когда началась осада, сколькие умерли от голода? Их количество так и не подсчитали.
– Душа Амадо, – процедил Альдо, садясь во главе стола. – Оценку истории оставьте историкам. Наша с вами цель сейчас – защитить Алеонте, разве вы не согласны со мной?
– Конечно, ваше Величество, – откликнулся Эйнар, крепко сжимая зубы.
Чертов цирк – и не мог он подобрать более мягких слов. Все присутствующие знали, какая игра велась за стенами города. Альдо устраивал одну провокацию за другой, чтобы сделать Кион зачинщиком войны, а себя и свой народ – защитниками мира и порядка.
Алеонте находился между двумя королевствами: северным Ленгерном и южным Торлигуром. Ленгерн захватила волна революций, и он распался на отдельные города-государства. Кион стал одним из новых центров, столицей наук и искусств, как его называли. Часть подвластных Киону территорий вплотную подступала к Алеонте, а золотоносный Гарлийский рудник они разрабатывали вместе.
Альдо винил Кион в злоупотреблении магией, в подстрекательствах на руднике, в набегах на свои земли. Эйнар не был на границе, но знал достаточно, чтобы понять, что каждое обвинение выдумано, и король, как мальчишка-фигляр, провоцирует северный город выступить против.
Наконец, дверь открылась, и слуга представил гостей, хотя называть их имена не требовалось – это была не первая встреча, но последняя, чувствовалось.
Во главе шел Лаэрт Адван – худой темноволосый мужчина лет тридцати. Белоснежная рубашка и черный жилет идеально подходили его сдержанному, строгому облику. В Кионе власть принадлежала ученым, и он был из них, хотя слухов про него ходило достаточно. Что Эйнар смог узнать, так это что он нашел способ наделять людей магией. В городах бывшего Ленгерна сила попала под запрет, но Адван сумел обойти законы, он захватил власть и объявил себя главой совета министров. Кион стал единственным ленгернийским городом, где практиковали магию, и это тоже не нравилось Альдо – прежде она была преимуществом Алеонте.
Следом за Лаэртом вошли двое мужчин под сорок – Иеген Нортван и Лавен Мирейн. Первый был советником при Адване, второй – министром внешних дел.
Последовали аккуратные приветствия, вежливые вопросы – обе стороны прощупывали соперников, как два зверя, ходящие по кругу в ожидании, кто нападет первым. Альдо решился – чуть тронул противника лапой:
– Сен Адван, во время нашей последней встречи вы обещали посетить Гарлийский рудник и лично разобраться в происходящем. Скажите, что дало ваше расследование?
– То, что я писал вам, подтвердилось, – сдержанно ответил кионец. Эйнар пытался прочесть по его лицу и лицу Альдо, что могло быть в переписке, но ни одна эмоция не выдавала правды. Пульсы обоих тоже оставались умеренными, будто они вели светскую беседу.
– Вы знаете, что Алеонте не подтверждает сих слов.
– Знаю и по-прежнему отвечаю, что это провокация.
Вожак постарше первым ударил по наглой морде молодого зверя. Собравшиеся с жадным интересом наблюдали за ними, переводя взгляд то на одного, то на другого, и никто пока не смел вставить ни слова.
– Знаю, сен Адван, и мой ответ тоже остается неизменным. Алеонте должен выступить защитником своих границ, богатств и самой магии.
Иеген Нортван прикрыл рот, но его смешок все равно был отчетливо слышен. Фарьеса так сжал руки, что на секунду показалось, он вот-вот пустит в дело магию.
– Ваше Величество, – начал Эйнар. – Как глава Ордена жизни, я должен заметить, что за пять лет, как в Кион вернулась магия, мы тоже стали сильнее, воспользовавшись практикой наших уважаемых соседей.
