Что если нужно воспринимать слова Раона буквально? Где-то среди церковников действительно есть отец, который выбрал несколько сыновей и вложил им в голову ужасную идею. И если один, совершив убийство по неосторожности, не оправдал надежды, но остался другой, более верный, более правильный, что ли?
Достав из кармана часы на серебряной цепочке, Грей начал крутить их в руках. Это всегда помогало направить мысли в нужную сторону, вот и сейчас они выстроились в простую, понятную линию: узнать про школьную жизнь Раона, собрать список лечившихся вместе с ним, снова проверить места, которые полиция считала его убежищем.
– Мне нужны имена, Истар. Почему ты не сказал раньше?
– Да разве было о чем… – мужчина отвел взгляд и так понурил голову, что стал казаться меньше.
Грей крепче сжал часы.
– Да, было, – отчеканил он, поднимаясь со стула.
– Я думал, это болезнь, – попытка прозвучала жалко.
Алеонте был морским городом, он существовал благодаря кораблестроению и торговле, а еще в нем развивали искусство, но не медицину. За одним исключением – вопросы, касающиеся крови и сердца. Короли хотели поставить могущественный Орден жизни на место и искали способ сделать его магию ненужной, заменив ее наукой, поэтому хорошо спонсировали университеты и больницы.
Нет, Истар сразу все понял и испугался Ордена. Как бы то ни было, теперь Грей твердо знал, что где-то ходит еще один «сын», служащий своему богу не только молитвами, но и кровью. И даже если впереди снова восемь месяцев поисков и погонь, ладно. Все-таки это его работа, и ее он выбрал сам.
– До завтра мне нужен список людей с «помятым» сердцем. Сделаешь или направить официальную бумагу?
– Сделаю, – пробурчал Истар.
Кивнув, Грей опустил часы в карман и вышел.
Эйнар любил улицы Алеонте. Каждый раз, как в первый, он взглядом влюбленного осматривал идеально симметричные башни, дворцы и соборы, любовался куполами, арочными галереями и колоннадами. С удовольствием вдыхал запах листвы и цветов, такой яркий, островато-сладкий, и чувствовал на губах соль, принесенную с Эйнского моря теплым ветром.
Но в Алеонте были и те улицы, о которых большинство старалось не думать. Стоило ступить на одну из таких, воздух сделался более плотным, пропахшим грязью, дешевым алкоголем и рыбой, казалось, он лип к лицу, рукам, одежде и оставлял на них некрасивые следы. Величественные здания так резко, словно стараясь отодвинуться как можно дальше, сменились простыми домами в два или три этажа из камня, выщербленного временем.
Эйнар прошел под аркой. Прямо за ней к стене жалась женщина, робко протягивая вперед чашу для подаяний. Он тут же выгреб из карманов все, что у него было – слишком мало! Нищенка хотела ответить, но зашлась в хриплом кашле, похожем на лай, и не смогла выдавить ни слова.
– Сестра, идем со мной, тебе нельзя оставаться здесь, – Эйнар протянул ей руку.
Женщина ответила диковатым взглядом.
– Куда? – выдавила она.
– В приют. Там тебе дадут одежду, еду и лечение.
Нищенка стыдливо отвернулась.
– Нет, сен. Меня не примут, не надо.
– Почему?
Вместо ответа она опять зашлась в приступе кашля. Эйнар положил руку ей на плечи, помогая подняться. Стоило их бокам соприкоснуться, на его белом сюртуке появилось серое грязное пятно.
– Не бойся. Идем, я знаю, где тебе помогут.
Ведя за собой больную, тяжело опирающуюся на его плечо, Эйнар дошел до высокого коричневого здания, толкнул кованые ворота и остановился во внутреннем дворе. Это был кусочек рая, так не подходящий к тем улицам, которые остались позади.
Статуя юного Эйна-Дарителя высилась в центре фонтана. Его выключили, и опавшие листья не двигались в стоячей воде. Стены увивали лианы с мелкими бутонами красного цвета. На краю фонтана сидела девушка в длинном платье, подстригавшая листья растения в горшке. Увидев зашедших, Амика с шумом поставила его на мозаичный пол и всплеснула руками.
– Душа Амадо, мы не ждали вас так рано.
Услышав обращение, женщина отскочила от Эйнара с неожиданной силой и залепетала:
– Извините, я не хотела мешать вам, я не должна была, я не хотела, извините…
Вот поэтому он не любил, когда называли его должность! Даже фамилию не любил – простым людям она говорила слишком о многом.
– Сестра, я сделал то, что должен был, вот и все, – Эйнар уверенно взял женщину под руку. – Идем, тебе нужна помощь. Амика, скажи, что я пришел.
– Да, душа Амадо, – девушка поклонилась.
– Неужели меня здесь примут, – прошептала нищенка, с недоверием оглядываясь.
Старые стены приюта осыпались, витражи по большей части были выломаны, а мозаики и гравюры давно потеряли цвета и контуры. Он держался, держался из последних сил, и былое величие прикрывало разруху только для тех, кто не умел видеть. Когда-то это была огромная богадельня, где принимали нуждающихся со всех уголков континента, но сейчас от нее остались только приют да маленький лазарет. Церковь старалась помогать: людьми, материалами, деньгами – но королю и его свите давно уже не было дела до таких мест.
