Насте очень хотелось, чтобы с ней отправили Витю Вишнякова. Но она понимала, что это было бы крайне глупо и неосторожно: она ведь представила его как своего племянника, и если теперь начать рассказывать, что племянник «по чистой случайности», оказывается, занимается убийством Олега Литвиновича, то получится уже не вишенка на торте, а грязная глыба, которая раздавит красивый тортик и превратит его в неаппетитное месиво.
Первым, кому она позвонила, был Борис Димура, который отнесся к ее просьбе спокойно и с пониманием, но сказал, что будет весь день занят, много суеты с подготовкой к защите диссертации, и в ближайшие пару недель он на дачу точно не поедет.
– Илья может только в выходные, у них в институте с дисциплиной строго, они же при погонах, – пояснял он. – Лазаренко, наверное, мог бы подъехать. Или Коля, он сейчас диплом пишет, занятий нет, он посвободнее. Нашего добровольного помощника Матвея я вам даже не предлагаю, он с нами совсем недавно. Когда собирали материал по Литвиновичу, его не было. Впрочем, Коли тоже не было… Остается Саша Лазаренко. Сейчас я ему позвоню и состыкую вас.
– Спасибо, Борис! Я, наверное, тоже подъеду вместе с оперативниками.
У Насти было заготовлено более или менее убедительное объяснение, зачем ей нужно приезжать вместе с операми, работающими по убийству Литвиновича, но Димура ничего об этом не спросил. Настя Каменская хорошо помнила, сколько сил и времени ушло у нее на подготовку и оформление всех нужных документов для ученого совета, поэтому невнимательность аспиранта ее ничуть не удивила.
– Я решу, кого с тобой послать, но на Вишнякова не рассчитывай, – заявил ей Сережа Зарубин.
Жаль, конечно. Въедливый, терпеливый и дотошный парнишка очень не помешал бы в работе с бумагами, но Настя понимала, что иначе не получается. Зато когда на оговоренном месте встречи она увидела машину Дзюбы – ужасно обрадовалась и поняла, что в глубине души опасалась получить в напарники кого-нибудь совсем незнакомого.
Ехали каждый на своей машине, до дачного поселка – по навигатору, потом пришлось останавливаться через каждые двести-триста метров и уточнять дорогу у прохожих. «У нас в семье никогда не было дачи, – думала Настя, поглядывая на деревья и дома, которые в бесснежную слякотную зиму выглядели как-то уж совсем убого и сиротливо. – И никто из нас не хотел, ни мама с папой, ни мы с Лешкой. Какие-то мы все неправильные, наверное».
Дачу Очеретиных они определили сразу же: единственный дом во всем садовом товариществе, из трубы которого вился дымок. Понятно, что при такой зиме, какая выдалась в этом году, за городом делать нечего: ни на лыжах покататься, ни природе порадоваться.
Толстяк Лазаренко довольно ловко, несмотря на избыточный вес, колол рядом с крыльцом дрова. Надетое на нем худи было, похоже, с чужого плеча и не сходилось на объемистом животе, открывая взору ядрено-красную футболку. Заметив две машины, остановившиеся возле забора, отложил топор и замахал руками:
– Здравствуйте! – закричал он. – Сюда, пожалуйста!
Дзюба помог ему занести в дом наколотые дрова.
– Я к вашему приезду подтопил, чтобы вы тут не околели, и с запасом на всякий случай еще приготовил, если вдруг вы надолго задержитесь, – приветливо пояснил Лазаренко.
Настя огляделась. Если снаружи дом Очеретиных ничем не выделялся среди других дач, то внутри он на обычную дачу совсем не походил. Это было не место отдыха, а, скорее, кабинет или научная лаборатория. Причем хозяин лаборатории отличался, по всей видимости, рассеянностью, погруженностью в работу и полным невниманием к бытовым мелочам. Впрочем, странно было бы ожидать чего-то иного от пятерых молодых мужчин, увлеченных общей научной деятельностью. На всех поверхностях громоздились папки, блокноты, повсюду валялись отдельные листы, как рукописные, так и распечатанные на принтере.
Лазаренко перехватил ее взгляд и слегка улыбнулся.
– Вам кажется, что здесь беспорядок? Ничего подобного, это только видимость. На самом деле каждый из нас точно знает, где что находится и в каких папках какие материалы. Все разложено по определенной системе, она не нарушается, и всем удобно.
– Здесь научные материалы Светланы Валентиновны? – спросила Настя.
– Не только. Наши тоже, мы же после ее смерти продолжаем работать над темой. Сначала Матвей предложил свою дачу просто как место, куда можно вывезти библиотеку и бумаги и спокойно их разобрать. Сын Светланы Валентиновны не дал нам возможности заняться этим у нее на квартире, а всего много было, не только бумаги, но и журналы, книги, ежедневники, вырезки из газет. Представляете, сколько этого добра накопилось за десятки лет научных исследований?
