Когда зазвонил лежащий рядом на полу телефон, Бруно, до того сладко и басовито всхрапывавший, моментально открыл глаза и недовольно поднял голову.
Зарубин.
– Пална, без имен, лады? – начал он без предисловий.
– Конечно.
– Еще двое. Но это пока первая прикидка. Ребенок собрался опять сидеть до упора, будет сам себя проверять, может, еще кого найдет. Но двое – верняк, я уже пробил.
Вот так! Ай да Витя, ай да умничка! Не подкачал!
– Не хочешь из ребенка вторую меня вырастить? – спросила Настя. – Он перспективный.
– Ага, щас! Я тебе что, садовник? Да и не бессмертный я, не век мне в этом кресле куковать. Пока буду выращивать – концы отдам, а плоды другому достанутся. До такого альтруизма я еще не дошел. Помочь тебе вечером какашки собирать?
– Сегодня Лешка собирает, у меня музыкалка в семь часов.
– Лады, позвоню, пересечемся. Да, и насчет весны-лета подумай.
– А что весной-летом? – испугалась Настя.
Неужели она забыла какую-то важную деталь по делу?
– Здрасьте! Она не помнит, а дядя Сережа должен за всех головой работать, да? В июне тебе шестьдесят стукнет. Ты, конечно, выглядишь ничего так, еще вполне годишься, но твои друзья не забывают, сколько тебе лет и когда представится законный повод нажраться на халяву. А в мае у вас с Лехой серебряная свадьба, и у твоего брательника, между прочим, тоже. Трех банкетов я, конечно, не требую, но одна-то достойная выпивка должна же быть!
– Будет, – со смехом пообещала она. – Коротков не даст пропасть, будем шашлыки жарить у него в пансионате.
– Вот! – воодушевился Зарубин. – Шашлычок, да под хорошую водочку, да на свежем воздухе, да в приятной компании – что еще нужно простому оперу? Резервирую себе двойную порцию, потому как я есть потерпевший от тягот службы.
– В смысле?
– В смысле – Ромкину свадьбу пришлось пропустить, так что на твоей пьянке буду добирать.
Настя одевалась, складывала в сумку ноутбук и с удовольствием прокручивала в памяти разговор с Сергеем. Да, в июне ей исполнится шестьдесят, а в мае – двадцать пять лет со дня свадьбы с Чистяковым. Ее единокровный брат Саша тоже собирался жениться, и они решили регистрировать браки в один день. Сейчас Настя уже не могла вспомнить, кому из них и почему пришла в голову такая блажь, но она пришла и была исполнена, зато теперь каждый год появлялся лишний повод собраться двумя семьями и отпраздновать, а раз в пять лет, на «красивую» дату, еще и с друзьями отмечать.
…Получается, что первоначально людей в коротком списке было не шестеро. Их было как минимум девять человек. Три состоявшиеся жертвы и шесть потенциальных. Уж не этим ли делом старательно занимался Игорь Андреевич Выходцев в промежутке между убийством Пруженко и началом работы с профессором Стекловой? А может быть, он был многостаночником, ходил к Стекловой, обсуждал с ней всякие правильные идеи, а в свободное время продолжал отрабатывать свой скорбный список? После Пруженко приговорил еще двух человек и только потом остановился? Если действительно так, то почему он бросил свой план? Впрочем, это неважно. Зарубин уже выяснил, когда были совершены остальные убийства, захочет – скажет. Для раскрытия нынешних преступлений совершенно не принципиально, в какой момент и по какой причине Игорь Выходцев остановился. Значение имеет только информация, которой он поделился со своей медсестрой Ингой. Кто, кроме самой Инги, мог иметь к ней доступ? Стеклова? Да, она могла узнать все подробности со слов Инги, могла даже прочесть письменное свидетельство преступной деятельности Выходцева, и дальше что? Сама начала идти по списку? В восемьдесят шесть лет заразилась идеями, прямо противоположными тем, которые развивала в своих научных трудах? Успела незадолго до кончины организовать группу исполнителей, которые и после похорон старушки продолжили дело? Бред!
Могла сама Стеклова кому-то все это рассказать? Теоретически – да, могла. Но зачем? Если она с уважением и пониманием отнеслась к просьбе влюбленной девушки не рисковать репутацией Игоря и доброй памятью о нем, то куда эти понимание и уважение делись потом, когда она делилась с третьими лицами всякими нелицеприятными подробностями о Выходцеве? Нет, не похоже на правду. Светлана Валентиновна не была болтушкой и сплетницей, умела хранить чужие секреты. Кроме того, есть ведь еще список. Тут недостаточно просто пересказать «страшную историю», нужно и перечень целей предоставить в чье-то распоряжение.
Ладно, будем исходить из того, что через преграду под названием «Профессор Стеклова» информация утечь не могла. Хотя в жизни, конечно, бывает все, что угодно…
