- Вот и хорошо, котенок. Вот и ладненько. Выздоравливай. Расти своих котяток. Тайнару привет. А маленькому омеге скажи - я и его внуком считаю. И так же никому не позволю обижать. Даже Тайнару. Слово кумара. - Итан даже спину ровнее сделал, передавая через телефон свою клятву, клятву вожака. - Ясно? Кошак, белохвостый, ты слышал? - решив еще и этому блудне хвост накрутить, Итан ревниво добавил, - никто не имеет право моих детей обижать! Слышал?
- Слышал, сэр. И уже получил все причитающееся. - Рассмеялся Клаус.
- Это хорошо. Это замечательно. - Покосился на Руана, заинтересованно смотревшего на свою пару, а еще заметившего машину что везла кое-кого, кого они ждали выйдя из центра. - Ну ладно, котенок, я пошел, вижу на горизонте одну примечательную башку, о которую руки чесать сейчас буду.
- Па, удачи во всем.
- И тебе, котенок. И тебе. - Итан отключил телефон.
- Надеюсь, ты мне все расскажешь. - Руан скрестил руки на груди и смотрел на машину.
- Расскажу. Вот как воспитательную работу проведу, все расскажу.
- Хорошо.
Машина подъехала и затормозив, выпустила из своих недр младшего сына. Итан не стал разговаривать вообще. Он просто с первой секунды врезал ему кулаком в лицо, опрокидывая на землю. Саймон попытался вывернуться, но и от Руана прилетело. Поняв, что защиты нет ни от кого, Саймон перетек, чем только добавил злости отцу. Кумар появился мгновенно и следом мако, ночной скиталец во всей красе. В течение часа эти два сердитых кота били лиственного, гоняли его между собой и воспитывали.
Когда сил у сына не осталось, и он рухнул, неосознанно перетекая назад в человека, Итан схватил его за грудки, дернул ставя на ноги и прорычал ему в лицо, глядя в глаза:
- Запомни раз и навсегда - мой сын никогда не оставит своего котенка! Мои дети всегда будут моими, какой бы крови они не принадлежали! И не тебе, молокосос, позорить род альф трусостью и играться с чужими чувствами. Я растил альфу, а не гнилую погань! И если ты не пересмотришь свои взгляды на рождающих, имей в виду, я самолично удавлю тебя. Я не буду трусливо заявлять, что ты мне больше не сын, ибо ты мой, мною порожден и мне нести ответ перед Богами. И никто не остановит меня, запомни это.
Он разжал пальцы и оттолкнул Саймона, пошел в сторону центра. Руан посмотрел на сына и тихо, проникновенно произнес:
- Молись, чтобы за все твои безрассудные игры, за тобой не было ни одного котенка, выжившего благодаря донору или сделанного аборта, из-за его отсутствия. В вопросе потомства я целиком и полностью на стороне Итана. И, если ты уже привел рождающего к грани, я буду первым, кто тебя выследит и передаст в руки вожака стаи. - И он пошел следом за своей парой.
Саймон замер посреди пустоши, по которой его гоняли и били его родители, никогда не повышавшие на него голоса. Было обидно, а еще очень страшно, что совершил непоправимое. Каким бы ни был балагуром Саймон, а родители были его центром в этом мире. Он любил их сильно, обожал, искренне восхищался и теперь серьезно обидел. А еще Аравель. Вспомнив его глаза, как он перетек, как не смог вернуться… Саймон понял, его ошибка очень и очень большая. Брата он фактически вынудил вытащить все его страхи на поверхность, чуть не сделал себя самого калекой, а племянника преступником.
Сев на землю, схватился разбитыми руками за голову. На нем не было щита, ни один из его родителей не посчитал нужным его кинуть. И это было так страшно, что молодой альфа взвыл.
Пока Саймон предавался своим умозаключениям, его родители вошли в центр и прошли к жилой зоне. Итан сразу пошел в душ. Хотелось смыть с себя все, в том числе и кровь, что была на его руках. Он залез под душ, горячие струи воды ласково коснулись кожи. Несколько минут он остервенело стирал с себя следы драки, порыкивал, потом затих, уперся лбом в стену. Его малыш знает, что он не его крови. Закусив губу, Итан попытался вспомнить, когда произошли изменения. Когда же он узнал?
- Итан? - прохладное обнаженное тело прижалось со спины. - Итан.
- Да, малыш, я тут с тобой.
- Все хорошо, даже если ты глубоко о чем-то думаешь. - Руан прижался щекой к его спине. - Все хорошо, я рядом.
Итан только кивнул. Его голова была занята мыслями о том, что его солнышко узнало. И главное, кто ему рассказал? Кому хватило смелости "это" произнести вслух, что кумар не родной? Кто настолько бесстрашен, что посмел? И почему Аравель не пришел к нему за ответами? Ведь они же друзья, они же самые близкие на всем белом свете! Аравель его понимает, как никто другой, а Итан целиком и полностью на его стороне.
Руан вывел Итана из душа, провел до кровати и там на ней, они предавались занятиями любовью, отдавались в это чувство, вкладывали в него всю силу, чтобы вырвать из недр все страхи и растоптать их, растерзать. Уже после игр, когда оба были сыты и уставши нежились в объятиях друг друга, Итан медленно проговорил:
