Таким его и застали врач и Итан. Бросились к нему, подняли и уложив на постель попытались выяснить причину. Услышав то, чего боялись врачи, Итан только судорожно выдохнул. Зверь Аравеля на два порядка сильнее. Аравель никогда не сможет его полностью контролировать, и они будут всю жизнь соперничать. Зверь будет одерживать верх в моменты сильных эмоциональных всплесков и действовать только так, как посчитает нужным, без оглядки на правила поведения человеческой формы и законы той страны, где он проживает.
Успокоить Аравеля стоило огромных трудов. Получив наконец-то своего зверя, он был сильно разбит известием его полного непонимания. Они не понимали друг друга. И зверь не хотел понимать. Он был сильнее, Аравель слабее.
Уже дома, видя разбитого сына и понимая, что дальше так не пойдет, Итан вытащил его из комнаты, куда тот залез, как в кокон, и начал серьезный разговор.
- Аравель, - приподняв его голову за подбородок, - слушай меня внимательно. - На него посмотрели несчастные глазенки, полные слез. - К чему я тебя готовил и чему учил? Я учил тебя быть альфой, ибо только альфа способен обуздать такого зверя. Но! Ты бета и физически слабее, но хитрее. Ты очень хитрый, изворотливый и тебе под силу справиться со своим зверем.
- Я не могу… не слышит…
- Хватит мямлить! - рыкнул на бормотание Итан. - Это что за сопля тут нашелся? Совсем в дерьмо превратился? Зверя ему подавай послушного! Да такому слабаку и домашнего кота доверять нельзя! - Итан отдернул руку от лица сына. - Будешь такой тряпкой, и ты даже видеть его не будешь! Совсем закроется от тебя! Слабак!
Аравель поднял на него затравленный взгляд.
- Что ты на меня так смотришь? - Итан сердито скрестил руки на груди, расставив ноги. - Я, в отличие от тебя, своего зверя за холку драл, что бы слушал меня и не ерепенился. А ты слюни и сопли распустил! Зверя ему подавай! Подали. И что ты с ним делать будешь? Что делать будешь, а? - Аравель растерянно смотрел на отца, который в жизни на него не ругался. - Я тебя спрашиваю, сопляк, что ты будешь делать со своим зверем? Будь он послушен, что ты с ним будешь делать? Отвечай!!!
Аравель вздрогнул от крика, задрожал опуская глаза.
- Что, сдулся? Чуть громче разговор, и ты уже дрожишь, как какая-то собачонка? Я тебя дрожать перед сильными учил? Сдаваться не пробуя? Быть дерьмом?
Аравель отступил на шаг.
- Что, решил деру дать, что бы проблема в моем лице исчезла? Думаешь это решит все? Побег все решит, да?
Аравель задышал часто, заметался глазами по комнате, слезы душили его, в горле ком, сердце сжимается от обиды и страха.
- Давай, становись рождающей тряпкой, что ради сильного самца собою пол подтирать будет! Давай, смиряйся со своей неполноценностью, давай волю слабости, сгибайся под своими страхами и прогибай спину под общественное мнение! Давай, делай из себя труса, что зверя своего боится! Давай, разрушай все, что я строил для тебя. И будь уверен, ты потеряешь то, что видел в свой колыбели. Ты его потеряешь.
Аравель замер. Потерять белоснежную пуму? Потерять?..
Итан отбросил сына в очередной раз. Аравель кидался на него, считая, что именно он хочет лишить его зверя. Он рычал и пытался дотянуться острыми, как бритва, когтями до горла отца. Отец же умело отводил его руки, откидывал его в сторону, блокировал и отступал по раскуроченной комнате. В очередной выпад сына умудрился его повалить на пол, усесться на его спину, блокируя руки и проникновенно проговорить над головенкой.
- Давай сопляк, победи свою тупость и трусость. Кидаться на меня это уже хорошо, но плохо то, что ты меня не узнаешь. Слепая ярость страшнее трусости.
Аравель зарычал, попытался перетечь, но удар промеж лопаток сбил его, и зверь не вышел.
- Это тебе не поможет. Я кумар, и меня учили убеждать таких буйных, как ты маломерок, что я глава и меня надо слушать!
Борьба продолжалась два часа, после чего Аравель все же завали отца на спину и замер, ибо его руки, руки его любимого и обожаемого отца, сделали нечто нереальное. Одна рука сжала пах, а вторая начал массировать зад, потирая по поверхности ануса. Аравель замер, выгнул спину и на выдохе пришел в себя. Шарахнулся, слетев с отца и со страхом и недоумением уставился на него. Итан сел, сцепил руки оплетая свои колени и ухмыльнулся.
- Что, драться ты умеешь, а как иного рода приемы, так в кусты?
- Ты чего? - подрагивая спросил Аравель.
- Я чего? - Итан усмехнулся. - А ты чего? Думаешь, теперь тебя будут на бои вызывать, как раньше? Или тот же Элев будет только другом?
- Что?
- А то. - Итан вздохнул. - Ты рождающий и теперь тебя захотят повязать. И течка у тебя будет. И трогать тебя теперь за задницу будут, красоваться перед тобой и лезть к твоему зверю, чтобы поиграть.
- Т-трогать? - заикнулся сын, ошарашенно глядя на отца.
- А, ты как думал? - Итан скрестил ноги. - Отныне ты взрослый, пусть и не перед законом, но взрослый. В течку, которая должна быть не позже чем через три месяца, ты сам ляжешь перед более или менее сильным самцом, и замурлычешь ему на ушко.
- Па, что ты такое говоришь… - запаниковал Аравель.
