- Да. Его ментальный колодец равен моему. - Итан закусил губу, - а вот физически он, как и большинство населения второй категории. Зверю это не понравилось, и он его начал отрицать. Да, я вернул его, с трудом разорвал ту стену. Но, - выдохнув, - никто не может заставить зверя принять своего человека, только он сам. А, Аравель был сильно терзаем сомнениями, они съедали его изнутри. Ну не умею я учить выплескивать все из себя, ему ведь именно это и надо. Я ведь силе учу, а ему так не хватает мягкости родителя, чтобы уметь из сердца боль вытаскивать и рассеивать ее, не копить. - Итан сжал кулаки. - Ты бы видел его глаза в тот момент в больнице!
Сарм налил еще по одной. Выпили, закусили лимончиком и старый шаки внимательно посмотрел на собеседника, соседа, друга. Сильный, смелый и взваливший на себя воспитание ребенка, сделавший это целью своего существования. Таких людей он еще не видел. По долгу службы его сына, с людьми такого статуса, он и сам не редко встречался. Это была львиная доля разбитых и потерявших куда меньше, чем Самаркан, но в отличие от него не искавших свою опорную точку, чтобы поднять тело из грязи и нести ее над ней, стремиться взлететь. Итан истинный вожак, и мудр. Он не прав, Аравелю повезло, что он не умеет плакаться и показывать это. Самому Итану было бы в сто раз сложнее, будь у него плаксивый рождающий сын.
- Я… - Самаркан тем временем продолжал изливать душу единственному другу, как показало время, - он расклеился. Никогда на него голоса не повышал, все как со взрослым и понимающим разговаривал. И не помогло начало разговора. - Отец покачал головой, вспоминая отчаянье в глазах сына. - Я учил его сражаться, а тут такое. Зверь не хочет его знать и это сильно ударило. Аравель еще ребенок. Он игривый и смешливый, но он ребенок. Я бы хотел оградить его, сделать за него всю грязную работу, но, - Итан посмотрел в лицо мудрому другу, - он тогда сломается. Он не научится руководить своим зверем, не сможет его контролировать и станет просто опасен для общества людей. Его запрут в центре и будут покрывать, дабы продолжить род какого-нибудь сильного самца. Я так не хочу. Я люблю своего сына, он ведь моя опора.
- Итан, ты все правильно сделал. - Сарм налил еще по рюмочке и поднял руку произнеся тост, - за то, чтобы семья Самаркан покорила мир, и Звери обрели твердую Дорогу к Обители Кошачьих Богов!
Итан поддержал тост, улыбнулся и потом рассказал, как Аравель атаковал его, как использовал все свои силенки против боевой особи, не перетекая, на чистом голом энтузиазме своего характера. И он видел, как его пума заинтересованно принюхивалась, вставала и смотрела на оболочку человеческой твердости духа. И Аравель выдержал. Ведь он бился не с Итаном. Он отрабатывал легкие атаки своего зверя. Да, пума атаковала Аравеля, после чего получала по морде и отпрыгивала назад. И именно в эти моменты Итан откидывал сына и ждал, когда тот опять прыгнет. В итоге победил Аравель, и что бы его успокоить нужен был некий ошеломляющий шаг.
Сарм смеялся довольно долго, когда Итан показал мордашку Аравеля, отпрыгнувшего от него и смотревшего из угла, образованного перевернутым диваном. Потом они выпили еще по одной рюмочке, а за ней и оприходовали всю бутылку. За Итаном пришел Аравель, молча уволок счастливого отца домой и свалил его спать на кровать, стянув с него носки и замерев.
Рождающий. Он теперь будет каждые три месяца на несколько дней становиться безвольной куклой, которая нуждается в заботе, или глотать отвратные препараты.
Школа. Аравель возненавидел перемены. После больницы он был дома еще два дня, ибо были выходные и не виделся даже с Элевом. Даже с ним не стремился встретиться. И вот наступил понедельник. Уже на подходе к автобусу, Аравель заметил странные взгляды прохожих. На остановке ощущал, как рядом стремились встать молодые люди, втягивали воздух ноздрями и… Элев пришел и словно образовался кокон.
Аравель сначала выдохнул, но потом ошарашенно замер. Рука Элева легла ему на плечо, его прижали к себе ближе и в автобус пропустили первым. Боковым зрением Аравель заметил звериный взгляд Элева и едва заметную дрожь у некоторых стоявших на остановке людей. Элев защищал его, как альфа.
В автобусе же был самый настоящий глазодер. На него уставились, кто-то даже оценивающе попытался проникнуть в его нейтральную зону, откуда заглянуть к зверю на огонек. Аравель зарычал, и смельчаки отступили, но, судя по их взгляду, не на долго. Элев сел рядом, хмуро обвел взглядом часть автобуса. Стало тише.
В школе был тот самый отцом предсказанный подъем интереса к нему. О том, что Самаркан перекинулся, знали еще в тот день, когда это случилось, а вот о его определении пола разнеслось сегодня. Вернее, подтверждение тому. И Аравель с ужасом осознал, что теперь вокруг не просто ребята из класса, а покрывающие и рождающие. Он и сам осматривал их всех, как и они его, оценивая и отмечая, что нет тут никого интересного.
