Он никогда не имел дело с представителями закавказских республик, точнее – после одной истории на первом курсе он не собирался иметь с ними никаких дел, кроме мордобоя. Он тогда сдуру впрягся за однокурсника, Алехана Тахоева, который что-то не поделил с другими такими же детьми гор, только из соседнего тейпа и, соответственно, из другой группы. Там кто-то что-то кому-то сказал, другой ответил, помянув маму первого – и пошла заваруха.
Колька только приехал из Саранска, за своих заступиться было делом единственно правильным, а Алехан был своим – одногруппник как-никак.
В результате Колька в драке выбил пару зубов какому-то редкостно небритому нохче, который по-русски не говорил вовсе, но при этом был золотым медалистом и, несомненно, являлся будущей гордостью отечественной юриспруденции, а то и законотворчества.
А уже на следующее утро Кольке объяснили, что он за такое свое поведение попал на бабки, и, если он их не отдаст, то его сначала сделают девочкой, а потом отправят в горы, пока все не отработает. Причем сказал ему это лично Алехан, совершенно не краснея и не смущаясь. С земляком он за эту ночь помирился и даже водки с ним выпил, мотивируя тем, что данное деяние не грех, поскольку Аллах в данный момент спит и этого не видит. Ну, и само собой сдал соседа с чистой совестью, при этом выбив себе процент за сотрудничество. При этом ничего компрометирующего себя он в этом не видел – дело житейское, и потом – где русский, где земляк? Несовместимые величины.
Кольке повезло – этот разговор услышал парень со старшего курса, который сходу зарядил Алехану в рожу, после же, позвав друзей, прогулялся и к земляку, где тоже устроил нечто вроде шоу под названием «Привет от генерала Ермолова». Просто так устроил, чисто по-братски. В ВДВ все ребята такие – простые, открытые и с юмором.
Естественно, что Кольку потом пару раз стращали телефонными звонками, обещая ему отрезать разные части тела и нехорошо на него зыркали в коридорах общаги, но он на это внимания вовсе не обращал, как ему нежданный спаситель и посоветовал. При этом он даже признал, что Восток есть Восток, Запад есть Запад, а Кавказ есть Кавказ – везде разные критерии у «хорошо» и «плохо». Но какие-либо дела с любыми представителями дружной семьи кавказских народов он больше никогда не обсуждал и не делал, да и общался с ними без большой охоты.
А тут на тебе – вот такой сюрприз. И пистолет в сейфе остался, экая досада.
– Я спать хочу – негромко сообщил Колька тому, кто стоял за спиной – Молочка вот попью кипячёного – и баиньки. Ночь на дворе – какие разговоры? И руки мои отпусти, по-хорошему прошу.
– Я не спрашиваю тебя – хочешь ты разговаривать, или нет – голос говорившего был безынтонационен – Ты сейчас пойдешь со мной и ответишь на все вопросы того, кто будет с тобой говорить. А твои просьбы для меня вообще пустой звук.
– Слышь, абрек, ты в курсе, что я сотрудник внутренних органов? – Колька не любил слишком сильно нарываться, но тут без этого было никак – Нападение при исполнении…
– Какое нападение? – вот теперь тот, кто был сзади, явно улыбался, слова Кольки его явно не разозлили, и не напугали. Но акцент стал сильнее – Какое исполнение?
– Ну да, моя твоя не понимай, русский язык тирудный – Колька старательно изобразил кавказский акцент и попытался повернуться, чтобы увидеть лицо того, кто его держал. Не получилось – Горы, отсутствие соли, козы вместо женщин…
Удар по почкам был короткий, чертовски умелый и очень болезненный. Настолько, что Колька упал на колени. Зато – освободился.
– Русский, я тебе не хамил, и ты не смей этого делать – рыкнул кавказец, и явно нацелился добавить парню ногой.
Не факт, что у него это получилось бы, Колька не так просто ему хамил, он к драке был готов, но…
– Сослан, оставь его – повелительно скомандовал кто-то, и нога здоровяка, обутая в красный мокасин, остановилась в воздухе – Я же сказал – пригласить юношу пообщаться со мной, а не бить.
Колька глянул на того, кто отдал приказ, и кое-что сразу же прояснилось. У машины, припаркованной неподалеку, стоял мужчина, лицо которого парню было знакомо. Это был Руслан Арвен, сына которого он с Пал Палычем по зиме вытаскивал из рук призраков. И тот, который, по словам Ровнина, хороводился с мордатым генералом-сибиряком.
Стало быть, пообщаться он с ним, с Колькой хочет. Во как!
Сослан что-то гортанно сказал Арвену на своем языке, тот коротко ответил, причем командным тоном.
– Вставай, русский – явно давя в себе агрессию и снова перейдя на родной для Кольки язык, приказал Сослан – Иди к машине.
