– Нервные все стали, – пожаловался Герман какому-то прохожему и открыл дверь в «Хачапурную». – Слова им не скажи!
– И не говорите, – отозвался прохожий. – Ужасное падение нравов!
Колька зарычал и первым проскочил в теплое ароматное нутро харчевни, плюнув на все правила вежливости.
Носатенькая официантка по имени Лиана смотрела на Кольку с сочувствием. Оно и понятно – в небольшого по размеру парня влезло столько еды, что он раздулся как шар.
– Еще что-то принести? – спросила она у Германа, допивающего третью кружку пива.
– Мадлобт, ламазо[6], – расплылся в улыбке он. – Принеси еще бутылочку «Лагидзе» моему другу, и заверни нам с собой три «имерули». Кто знает, где мы завтра ужинать будем? А так – я их разверну, вспомню твою улыбку, подумаю о том, что они помнят тепло твоих рук, и моя жизнь, до этого момента беспросветная…
– У меня есть сын, его зовут Бесико, – с улыбкой ответила Лиана. – А мужа нет. Мальчику нужен отец, и если ты хочешь занять это место – я буду рада. Ты красивый, сильный и нахальный, думаю, мой отец не будет против твоей кандидатуры, хоть ты и не грузин. В ЗАГСе неподалеку работает сноха моего двоюродного дяди Тамаза, ее зовут Манана, так она нас распишет хоть завтра утром. И ты будешь кушать мои хачапури каждый день, клянусь.
Колька с восторгом забулькал вкуснейшей газировкой с забавным названием «Воды Лагидзе». Он то с уважением смотрел на невозмутимую Лиану, то со злорадством на багровеющего Германа.
– Кхгм, – откашлялся оперативник. – Я подумаю, красавица. Правда, подумаю. Не каждый день такое предлагают все-таки. А пока принеси этому обормоту еще бутылочку «грушевки» и счет.
– А хачапури? – Лиана мягко улыбнулась. – Те, что будут помнить тепло моих рук? Нужны?
– Само собой, – ответил за Германа Колька. – Но я их сам съем, вкусноту такую, ему не дам!
– Правильно, – одобрила Лиана. – Ты худенький, тебе надо много кушать.
Герман цветом лица напоминал спелый помидор, и Колька ехидно посоветовал ему:
– Выдохни, а то помрешь с натуги!
– Однако, – оперативник проводил взглядом Лиану, грациозно шагавшую к кухне. – На такой и жениться можно. Серьезно.
– Так в чем дело, женись. – Колька допил газировку и печально посмотрел на пустой стакан. – Вкусная какая. У нас такой нет.
– Браки – не для нас, старик, – очень серьезно сказал Герман. – Никто и никогда в этом отделе не умирает своей смертью, ты же знаешь. Ну кроме Аникушки, он, по ходу, бессмертный. Домовые живут столько, что представить невозможно. А мы – нет.
– Да ну тебя совсем! – рассердился Колька. – Когда нужно – шутки шутишь, когда не нужно – ерунду мелешь. Что за предрассудки? А Тит Титыч?
– Титыч… – Герман усмехнулся. – Это он сам тебе сказал, что своей смертью умер?
– Да, – кивнул Колька. – Он.
– Ну-ну. – Герман отхлебнул пивка. – Ладно, зола это все. Давай, попей еще ситро, да пошли в отель, тут два шага вприпрыжку осталось до него. Завтра будет интересный день.
– Хачапури будут минут через пять, – подошла к напарникам Лиана и поставила перед Колькой еще одну открытую бутылку газировки. – Пей на здоровье.
– Спасибо, – поблагодарил ее парень, и задал Герману вопрос, который не давал ему покоя. – Слушай, а чего нас сюда выдернули? Разве тут нет своего отдела? Ну вроде нашего? Город-то огромный, не меньше Москвы.
– Хочешь – верь мне, хочешь – нет, но не знаю. – Герман зевнул. – Сам по первости этим интересовался, но так и не выяснил ничего. В прошлый раз, когда мы сюда с Палычем и Викой приезжали по «эрмитажному» делу, с нами работал местный опер, из Невского РУВД.
– Да? – почесал в затылке Колька и забулькал фруктовкой, переливая ее из бутылки в стакан. – Но он был в курсе?
– Наших дел? – уточнил Герман, получил утвердительный кивок и продолжил. – Да, полностью в теме парень был. Но при этом – обычный опер, с «земли». Вот и гадай – есть тут свой такой отдел, нет его? Может – это дело не в их компетенции было, может – нет его тут вовсе. Хотя одна интересная деталь в этом имеется. Знаешь, как фамилия самого главного милицейского начальника в РУВД «Невский»?
– Как? – аж глаза от любопытства вытаращил Колька.
– Пиотровский, – невозмутимо ответил ему Герман и допил пиво.
Колька тоже отхлебнул из стакана, вспоминая, откуда ему знакома эта фамилия. И вспомнил.
– Блин, так один из бывших начальников отдела Пиотровский был! – затараторил он.
– О! – поднял указательный палец вверх Герман. – Точно. Уж не знаю – однофамилец он или родственник, но это факт. Вот и думай теперь, что к чему.
– Слушай, а кого-нибудь вообще ты еще видел? – решил добить тему до конца Колька. – Из таких, как мы? Из других городов? И еще – кто были те двое, которые кровососа тогда забирали?
– Слушай, обсуждение структуры – это не лучшая тема для разговора, – достаточно жёстко ответил ему Герман. – Подобные беседы не приветствуются в принципе. Причем я не шучу, мне в свое время за это дело Ровнин крепко холку намылил, а Свешников, царствие ему небесное, добавил тумаков до кучи. Как раз в то время, которое я назвал «по первости».
