Ответа, очевидно, не потребовалось, она сама придумала его за меня и немного побледнела:
- И не надо думать, что держишь меня за яй… держишь меня, я таких как ты ухарей видела десятки…
- А Яков Рувимович медкомиссию сейчас проходит, на пенсию, наверное, собирается? А то я его в последнее время не видел? – мило улыбнулся я: - Вот хотел уточнить у вас, как юрист у юриста – оттого что милиционер уволился или на пенсию ушел, разве он перестают нести ответственность за ранее совершенные должностные преступления?
- Громов иди, не беси меня. Мой тебе совет – если не хочешь неприятностей, гони своих заявителей, пока не получишь явки с повинной от жулика, а то никаких капитанских звездочек ты в жизни не увидишь.
- Я вас услышал, Ольга Борисовна. – я вежливо кивнул дорогой начальнице и покинул ее кабинет.
Конечно, никакой толпы у моего кабинета не было – три человека не толпа. Быстро приняв у них заявления о кражах из погребов, я переоделся в футболку с спортивными штанами третьего срока носки, загрузил заявителей в автомобиль и, со скандалам, вытребовав себе эксперта, поехал на улицу Вождя Рабов.
Там я приступил к рутиной работе, составляя краткие протокола осмотра взломанных зимой погребов, а эксперт, с недовольным лицом, делал по несколько снимков, пытаясь зафиксировать на фотопленку следы повреждений, нанесенных запорам погребов несколько месяцев назад. Глядя на нас, к месту происшествия стали подтягиваться другие потерпевшие, желая, согласно стадному инстинкту, тоже подать заявление, «авось менты кого и найдут». А потом я потребовал привести ко мне Селиванова, возле погреба которого, до сих пор, лежал раздувшийся и смердящий труп, невинно убиенной, дворняги.
Шустрые местные тетки, которым, очевидно, было нечего делать, мигом привели, унылого вида, мужика лет сорока, с опухшим от пьянства и застарелых синяков, лицом.
- Имя, отчество ваше назовите? - я принял доходягу из цепких лапок двух тетушек, что, преодолевая вялое сопротивление мужчины, отконвоировали его до места следственных действий.
- Чье? – мужик оглянулся.
- Ваше.
- Наше? – товарищ явно придуривался и на контакт с «органами» идти не хотел.
- Можно вас на одну секундочку? – я вырвал мужика из цепких женских рук, и, подхватив его под локоть, отвел в сторонку не несколько метров, после чего, заслонив своим корпусом от взглядов свидетелей, коротко, без замаха, ударил его под ребра.
- Ты, если будешь дурака изображать, поедешь сейчас со мной, и я тебя в отделе так отмудохаю, что ты отвечать мне будешь еще до того, как я вопрос успею задать. А еще посажу тебя, падлу, хоть на пятнадцать суток, но посажу…
- Да за что, начальник?! За что посадишь? – Егор попытался вырваться, но сил не хватило – держал я крепко.
- Да вот за эту собачку… - я ткнул пальцем в мокрую кучу гниющей шерсти: - У меня и заявление есть, что это ты собак тут душишь…
- Да не трогал я ни кого!
- А мы с этим сейчас разберемся. Погреб открывай.
- Не хочу, не желаю, имею право. – Селиванов снова попытался вырваться, но тут у меня терпенье кончилось, и, под удивленный вздох собравшихся жителей, я подсечкой свалил мужика на землю, перевернул его на живот, и придавив коленом к земле, достал из папки с бумагами наручники.
Селиванов пытался вырваться, спрятать под живот руки, но, после того, как на одном запястье Егора, с щелчком, защелкнулся стальной браслет, он обмяк и разом перестал сопротивляться.
- Все, все, сдаюсь. Скажи, начальник, что надо, я все сделаю.
- Погреб открывай.
- Сейчас все сделаю, дай подняться только…
Егор долго и неловко открывал замок, болтающиеся на правой руке, массивные, черные браслеты ему мешали, но я не торопился их снимать – вдруг вновь в, с виду смирившемся, мужике взыграет ретивое.
Нда. Неудобно вышло. Когда Селиванов распахнул массивную металлическую крышку погреба, а потом, низко склонившись к низу, вздел ржавую решетку, расположенную ниже крышки, я оттолкнул мужика и заглянул в темное, зловонное нутро подземного хранилища. После этого, стараясь не задевать одеждой ржавые железяки, торчащие со всех сторон, спустился вниз. Все было тщетно. Никакого трупа в погребе не было. И специфического запаха гнилого мяса в погребе не было. Сверху тянуло мертвечиной от убиенного пса, а снизу нет. Гнилые овощи, лопнувшие банки с некими, уже не идентифицируемыми, субстанциями благоухали и смердели, но овощные отходы меня не интересовали – никаких признаков мертвой женщины в погребе гражданина Селиванова не было. Я плюнул в груду склизкой картошки и полез обратно, к ласковому солнышку.
- Где жена твоя, паскудник? – я подступил к растерявшемуся Егору.
- Да вы что, думаете… Живая она, у матери живет, позавчера письмо прислала, написала, что если пить не брошу, то разведется со мной! – видимо вид мой был страшен, или руки слишком измазаны в ржавчине, оставшейся от ползанья по узкой лестнице, но Селиванов испуганно отшатнулся от меня.
- Неси давай письма, только в конверте…
