– Зачем они так долго ждали? – спросила Мильхэ. – Маленькие оборотни ведь нападают не со зла. В детстве они плохо контролируют себя, а уж как начинают взрослеть – и того хуже. Почему его родители не попросили помощи на севере, раз решились растить волчьего сироту?
– Да при чем здесь любовь-то? – выпалила Ирма.
– При том, что в лучшем случае его бы просто выгнали, в худшем – убили, и ты бы знать не знала о неродном брате, – проледенила Мильхэ. – Но нет: его любили и оставили.
– А мне никакой любви не досталось, – прошептала Ирма, глядя в землю.
– Тебе жизнь досталась! Тебя саму могли убить! И не он, а вот эти же люди!
Ирма ошарашенно захлопала глазами.
– Не думала об этом? – Мильхэ хотела сказать что-то еще, но дернулась к Рейту. – Проклятье, – выдохнула она. – Вода, нужна вода!
Ирма сидела не шевелясь.
– Вода! – Ведьма открыла свою фляжку, потом фляжку Геррета, но жидкость быстро иссякла.
Лорин в бешенстве двинулся к Ирме, но кузнец его опередил.
– Делай, что говорят, девочка, – сказал он, встряхнув ее за плечи.
Ирма вздохнула и послушно притянула воду. Несколько минут Мильхэ стояла на коленях, склонившись над Рейтом, будто ива над рекой. Лорин следил за ней не отрывая глаз. Наконец, эльфийка выпрямилась и отодвинулась, устало вздохнув.
– Я не знаю, Лорин, сколько смогу держать его. Скорее бы Фаргрен вернулся.
Тот ничего не ответил, только крепче сжал кулаки.
«А ведь и Лорин не бесчувственный чурбан, – вдруг подумал Геррет, невольно ежась от мурашек, бегавших по спине. – Если Рейт умрет… Нет, пусть лучше не умирает».
Несмотря на все словесные стычки и взаимные обзывательства, он считал близнецов друзьями. Два соломенноголовых бесшабашных придурка не раз помогали ему. Хоть и периодически елозили мордой по разным поверхностям. Но за это он в долгу никогда не оставался.
– А она? – спросил Геррет, глянув на Ирму. – Не может помочь?
– Она и так помогает, – отрезала Мильхэ, прислоняясь к стене.
– Но…
– Она уже делает что может, Геррет.
Он вздохнул. Действительно. Мильхэ великолепно обучена, ее мастерство впечатляет. Куда там деревенской травнице, пусть и очень сильной.
От присутствия Ирмы у Геррета чесались лопатки. Конечно, не как от дядьки, который сейчас находился далеко в Северных землях, но все же. Раздражало. Чесотка начиналась только от очень сильных иллигенов и стихийников. Если бы не карие глаза, Геррет мог бы решить, что девушка из водорожденных. Нашли, называется, алмаз в дерьме. В Эйсстурме из него бы сделали потрясающий бриллиант.
– Это правда? – вдруг спросила Ирма у кузнеца. – Меня хотели убить?
Тот только вздохнул и погладил ее по голове.
– Но почему? Все же знали, что он приемыш!
– Потому, видимо, и не убили… – пробурчал Геррет.
– Это правда? – допытывалась девушка у кузнеца. – И ты тоже хотел?
– Он – нет, – ответила вместо него какая-то женщина. – Он всех и убедил.
Ирма замолкла и поникла, сжавшись в комочек.
Через несколько минут Мильхэ опять дернулась к Рейту и начала что-то делать. Потом достала очередную склянку и выпила залпом.
– Сраный пепел, так нельзя!
– Я не должна заснуть, Геррет! – сказала Мильхэ, проигнорировав его слова. – Геррет! – повторила она, и тот нехотя кивнул.
Сейчас ей спать нельзя, но, когда все закончится, она свалится и будет в забытьи… сколько? На сколько теряют сознание после четырех «слез», выпитых в течение полутора часов? Он даже не слышал о таком.
– Что нельзя? – робко спросила Ирма.
– Нельзя пить четыре «слезы» подряд и сразу же тратить силу, – ответил ей Геррет, пытаясь почесаться.
– Что такое «слеза»? – снова задала вопрос причина его мучений.
В конце концов Гер не выдержал и снял видавший виды доспех. Сквозь прорехи в коже, изрезанной жнецами и богомолами, выглядывали стальные пластины. Там, где богомол пробил доспех насквозь, они вообще болтались на грубой заплатке из сложенной втрое холстины. Сами пластины пришлось переставлять с подола и не приклепывать, а просто пришивать абы как… Да уж, придется раскошелиться на починку. Или вообще купить новый. А ведь месяц назад все было в идеальном состоянии!
Геррет облегченно вздохнул, почесываясь, и наконец ответил:
– Это восстанавливающее снадобье для генасов.
– Кого?
– Водников, огневиков и остальных.
– Зачем оно?
– Пьют, когда силы кончаются.
– А разве так бывает? – удивилась Ирма.
Да уж. Деревенская простушка.
– Когда ты почувствовала воду? – проледенила Мильхэ, будто только сейчас поняла, что перед ней редчайший самородок.
– Лет в восемь.
Внезапно раздался звук: кто-то скреб когтями.
– Наконец-то! – воскликнула Мильхэ и вскочила. – Фар? – она открыла люк и выглянула наружу. – Вот же шерстяная голова…
– Где он?
– Не знаю.
В руках Мильхэ была ветка, на которой застыли темно-коричневые, почти черные капли.
– Маатар, он достал ее!
Лорин встрепенулся при виде смолы. Угасшая надежда в его глазах разгорелась с новой силой.
Мильхэ нашла тряпку и положила ветку на нее, а потом начала рыться в своем рюкзаке.
– Огонь поглощающий… – прошептал Геррет, глядя на склянку, появившуюся в ее руках. – У тебя в сумке есть все на свете?
