Вспоминается недавний случай с моим командиром Сергеем Евдокимовым. Он поднялся в воздух с молодым летчиком, набрал высоту 1000 метров, вошел в зону пилотирования вблизи аэродрома и стал выполнясь различные элементы задания: виражи, боевые развороты. С земли мы любовались, как парит в голубом, небе Ил-4 командира звена. И вдруг - что это? От самолета потянулся хвост черного дыма. Левую плоскость лизали языки пламени. Пожар!… Горит двигатель, а ведь рядом - бензобаки. В любую минуту может последовать взрыв. У экипажа есть все основания оставить самолет, воспользоваться парашютом. [25]
- Почему они не прыгают? - неизвестно кого спрашивает Ваня Величай.
- Разве не знаешь Сергея? Он не оставит машину, пока не использует все возможные и невозможные средства, чтобы спасти ее, - отвечает Павел Корчагин.
Тем временем бомбардировщик, резко снижаясь, приближался к аэродрому. Летел он как-то неуклюже, «юзом», как говорят авиаторы.
- Молодец лейтенант, действует грамотно! - слышим бас командира эскадрильи капитана Сергея Казьмина. - Чтобы потушить пожар, он выключил левый мотор, теперь летит на одном.
- Да, и огня уже не видно. Наверное, хорошо сработало противопожарное оборудование, - заметил лейтенант Глушаченко.
А самолет уже делает последний, четвертый разворот, направляется на посадку. Авиаторы всего полка, затаив дыхание, следили за действиями Евдокимова. Сесть с одним работающим мотором - дело не простое. Да еще после пожара. И Сережа Евдокимов приземлился удачно. Вот он уже срулил с полосы. К бомбардировщику спешат санитарная машина, трактор. А спустя несколько минут мы поздравляем Сергея с победой. А он, как всегда, смущаясь, улыбается… Высокий, стройный, подвижный. Живые серые глаза, едва заметные ямочки на щеках придают его лицу выражение доброты и какой-то застенчивости. Он старался выглядеть старше своих лет. Но ему не всегда удавалось это сделать. Он часто краснел, стеснялся и злился на себя за это. И в то же время лейтенант Евдокимов был первоклассным летчиком, вдумчивым командиром.
Третьего июля по радио выступил Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин Мы узнали суровую правду: над нашей Родиной [26] нависла большая опасность. Враг наступал на Ленинград, в Белоруссии, на Украине. Партия призывала народ перестроить всю работу на военный лад, подчинить все интересам фронта, направить все усилия на борьбу с врагом. Призывы партии наполняли наши сердца уверенностью в нашей грядущей победе.
Еще с большей энергией и настойчивостью мы выполняли свои инструкторские обязанности. И каждый из нас был готов в любую минуту отправиться на фронт.
В один из дней июля 1941 года был получен приказ сформировать три эскадрильи и направить на фронт. Я надеялся, что и моя фамилия окажется в числе счастливцев, но мне не повезло. В экипаж Сергея Евдокимова штурманом включили лейтенанта Григория Опанасенко, способного юношу, только что окончившего нашу программу.
Для новых эскадрилий выделили лучшие самолеты. Торжественно и тепло проводили в бой друзей-однополчан. Как с братом расстался я с Сергеем Евдокимовым, крепко обнял его, прижал к себе. Тяжело стало на сердце. Может быть, оно предчувствовало беду?
Товарищи улетели на фронт и сразу же включились в боевую работу. Вскоре стали приходить письма от друзей. Мы узнавали об их фронтовых делах и подвигах. Пришло известие о гибели экипажа лейтенанта Евдокимова. Зенитный снаряд попал в самолет в тот момент, когда штурман сбросил бомбы на скопление гитлеровских войск… Первая боевая потеря, потеря друга, отличного летчика, хорошего молодого парня, так любившего жизнь, полеты, голубое небо…
Все мы, оставшиеся в полку, были уверены в том, что скоро настанет и наша очередь улетать на [27] фронт. А пока мы с большим напряжением сил готовили новое пополнение. В полку стало меньше инструкторов, приходилось трудиться и за улетевших на фронт. Напряженная работа хоть немного помогала забыться от горьких дум: наши войска продолжали отступать, линия фронта все дальше перемещалась на восток.
На аэродроме Левая Россошь стало тесно: сюда перелетали полки фронтовой авиации, участвовавшие в боях. Мы же получили приказ перебазироваться за Волгу, на аэродром в районе города Бузулук.
На новом месте мы продолжали учебу и полеты. Одновременно строили землянки для технического состава. Часть летного состава разместилась в военных казармах, а семейным разрешили подыскать частные квартиры. Однако это оказалось не простым делом. Ежедневно в Бузулук прибывали эшелоны с оборудованием эвакуированных предприятий, рабочими этих заводов, прибывало много беженцев. Всю эту массу людей необходимо было разместить.
От Бузулука до фронта - сотни километров. В ночное время он освещен электричеством. Правила светомаскировки здесь еще не соблюдаются. И все же тень войны чувствуется во всем.
