Летим на прежней высоте. Левее показался город Познань. Над ним на большую высоту поднимаются клубы черного дыма. Там все еще не сдается окруженный враг. Приближаемся к польско-немецкой границе. Узнать ее с воздуха можно и без карты. В Польше дома белые, покрытые белой черепицей или железом, а в Германии все строения красные: красный кирпич, красная черепица. На немецкой земле людей не видно. Лишь по дорогам спешат автомашины, танки - наша военная техника.
- Обстановка ясна, может, будем возвращаться? На западе облачности нет, - предлагает майор Соляник.
- Пролетим еще минут семь. Долетим до района согласно приказу, - отвечаю я.
Впереди показался Одер. За рекой немцы. Они зарылись глубоко в землю - в землю рейха. Это не сорок первый год… На запад, сколько можно увидеть, голубое небо, нигде ни облачка. Быть сегодня боевому вылету! [256]
Разворачиваемся. Летим назад. Только доложили на КП метеорологическую обстановку, как вдруг появились два «мессершмитта».
- Приготовиться к бою! - скомандовал майор Соляник.
Фашистские летчики попытались атаковать нас с ходу. Не вышло. Открываем дружный огонь. Один истребитель задымил и ушел в сторону. Но вот появились еще два «мессера». Командир принимает единственно верное в этих условиях решение - переводит самолет на крутое планирование, на бреющий полет.
Начался упорный неравный бой. Мы израсходовали все патроны, использовали и запасные ленты, держались до последнего. И вдруг немецкие истребители отвалили в сторону. В чем дело? Что-то задумали?
- Появились наши Яки! - радостно доложил Юрченко.
Смотрю, действительно, наши истребители. Они направляются к «мессерам». Те, не принимая боя, удирают. Потом два краснозвездных «ястребка» подошли к нам. В кабинах мы видим улыбающиеся лица товарищей. Помахав крыльями, Яки уходят своим курсом. Как благодарны мы им за столь своевременную выручку!
Наш путь проходит немного южнее Варшавы. Решаем изменить курс и посмотреть на польскую столицу. За годы войны нам приходилось видеть развалины многих советских городов. Некоторые из них были полностью разрушены. Но и Варшава выглядела совершенно мертвым городом. Мы пролетели над ней с запада на восток на высоте всего 200 метров и не заметили ни одного уцелевшего здания. Вокруг горы битого кирпича и камня. Во многих местах невозможно было угадать, где проходила [257] улица… Такое могли сделать только озверевшие фашисты!
После посадки доложили командиру дивизии о погоде в районе предстоящего боевого вылета. В эту ночь экипажи соединения нанесли массированный бомбовый удар по военным объектам города Штеттина. Вражеская ПВО оказывала упорное сопротивление. Свыше шести дивизионов зенитной артиллерии вели сильный заградительный огонь. В воздухе патрулировали Ме-110, оборудованные радиолокационными устройствами. Прямым попаданием зенитного снаряда был подбит самолет 20-го гвардейского полка, пилотируемый летчиком Н. И. Богинцевым. Экипаж, еле дотянув до линии фронта, выбросился на парашютах и приземлился в расположении наших войск. Получили значительные повреждения еще три самолета этого полка.
Уходил от цели на подбитом Ил-4 летчик 10-го гвардейского полка старший лейтенант М. В. Агарков. Он посадил горящую машину на фюзеляж в районе города Познань на случайную площадку.
И все же удар по цели был мощным. Десять пожаров, два сильных взрыва наблюдали экипажи, уходя от Штеттина.
В марте почти каждую ночь мы наносили удары по военно-промышленным объектам врага в Кенигсберге и Данциге. Чаще всего приходилось летать при исключительно сложной погоде, в облаках и над ними. На высоте проносились ураганные ветры, их скорость часто превышала 100 километров в час. Условия для штурманов были нелегкими. Чтобы обеспечить надежный полет по всему большому маршруту от Украины до Балтики, нужно было умело пользоваться всеми средствами самолетовождения.
20 марта после бомбардирования Данцига не [258] вернулся на свой аэродром экипаж командира 10-го гвардейского полка подполковника А. И. Аверьянова. В составе этого экипажа были штурман полка майор А. П. Емец, стрелок-радист Н. П. Кутах, воздушный стрелок М. А. Яселин. Долго мы ничего не знали о судьбе экипажа. Правда, многие видели, как один из наших самолетов был сбит над Данцигом, как он падал на город. И только в День Победы в полку появился Аверьянов. По его рассказу, самолет попал под огонь зенитной артиллерии и был сбит. Машина потеряла управление, Аверьянов скомандовал: «Прыгайте!» и сам оставил самолет. На земле летчику не удалось встретиться со своими товарищами. Видимо, они не смогли выпрыгнуть или погибли от огня зениток и пулеметов, спускаясь на парашютах…
Не стало моих побратимов Коли Кутаха и Миши Яселина. Не стало штурмана полка майора Емца. Они погибли, когда до конца войны оставалось чуть больше месяца. Майор Емец был отличным штурманом, храбрым воином, замечательным человеком. Николай Кутах, Михаил Яселин - верные боевые товарищи. Сколько раз вместе с ними смотрел смерти в глаза!…
