В один из дней на нашем фронтовом аэродроме приземлился новенький Ил-4 с надписью на фюзеляже: «Герою Советского Союза А. Н. Коту от земляков Б-.Токмакского района». На митинге однополчан генерал-майор авиации И. К. Бровко вручил мне этот самолет. Я был безгранично счастлив и от имени авиаторов, от своего имени поблагодарил земляков за их большую любовь и уважение к нашим Вооруженным Силам, которые продолжали героическую борьбу с заклятыми врагами нашей Родины.
И в дни войны, и в послевоенные годы из Большого [252] Токмака я получал много писем. Родные, друзья, работники райкома комсомола просили показать им самолет. Со своей стороны я не раз обращался за разрешением на полет к землякам. К сожалению, командование отвечало отказом. И тогда я решил хотя бы частично, в пределах возможного показать самолет землякам.
Маршруты, по которым проводились учебные полеты, определяет штурман полка с последующим утверждением командиром полка. В один из летних дней 1948 года я, будучи штурманом полка, выбрал маршрут, который бы проходил и над Большим Токмаком.
На второй день утром мы взлетели с Владимиром Борисовым и взяли курс на Мелитополь. В полете выполняли фотобомбометание и другие элементы задания.
Накануне я приготовил два письма сестрам. К конвертам привязал красные ленточки и небольшой груз.
Над Юхимовкой мы появились на высоте всего 50-100 метров. Вижу хату сестры Агафий, дома односельчан. На улице появляются колхозники, купившие самолет, на котором мы летим. Направляю машину на дом сестры и сбрасываю письмо прямо во двор. Слышу голос начальника связи эскадрильи Василия Гречки:
- Письмо упало у самого порога. Какая-то женщина взяла его.
- Это сестра Агафия, - говорю товарищам.
Пролетаем еще раз над селом. На улице, во дворах много людей. Все смотрят вверх, приветственно машут руками. Как близко я был от родных! Всего каких-нибудь 50 метров разделяло нас…
Берем курс на север. Там, в двадцати километрах, - Большой Токмак. В нем живут сестра Екатерина, [253] племянники. Выходим на центр города, потом на улицу Советскую. Отыскиваю домик сестры и сбрасываю возле него письмо. Затем кружим над центром города, рынком, заводом. Люди останавливаются, смотрят на самолет, летающий так низко. Людей все больше и больше, они машут руками, дети подбрасывают вверх фуражки.
- Леша, хорошие у тебя земляки, так и хочется сесть на аэродром, вот он, совсем рядом! - слышу голос Владимира Борисова.
- А думаешь, мне не хочется? Как раз об этом и просили мои земляки. Но что поделаешь…
Через некоторое время пришло письмо от секретаря райкома партии Л. Ф. Барановского. От имени токмачан он благодарил за показ самолета, приглашал почаще приезжать в гости…
Нашему экипажу много приходилось летать на разведку погоды. Это важное и ответственное задание. От того, насколько точно определит разведчик состояние погоды на маршруте и в районе цели, зависели принятие решений на вылет, а также результат бомбового удара.
20 февраля нам предстояло разведать погоду на большом маршруте от Луцка до Штеттина. Летим без бомб, на всякий случай взяли запасные ленты патронов. Высота полета - 600 метров. Над головой проплывали редкие облака. Видимость хорошая. Земля покрыта снегом. Отлично видны реки, дороги, села, хутора. Как хорошо лететь днем, но это редко бывает. Мы - ночники. Ночные полеты имеют свои преимущества: мы видим все, что надо, а наш самолет только по звуку угадывается с земли… И все же по дневному полету мы скучаем…
Бои переместились далеко на запад. Еще 17 января войска 1-го Белорусского фронта при участии первой армии Войска Польского освободили Варшаву. [254] 29 января войска этого фронта перешли границу Германии западнее Познани, а 3 февраля началось форсирование последней водной преграды на пути к Берлину - реки Одер.
Пролетаем Западный Буг, Вислу. Периодически информируем КП о ходе полета, о погоде. Под нами змейкой извивается железная дорога Варшава - Лодзь. Чувствуется приближение фронта. На дорогах много автомашин, подвод. Облака становились все реже, выглянуло солнце. Но отсутствие облаков не радует нас: нечем будет маскироваться при появлении вражеских истребителей.
В каждом боевом вылете мы обращаем особое внимание на оборону бомбардировщика. Ночью, как известно, экипажу приходится самому отбиваться от истребителей, прикрытия не бывает. Поэтому [255] члены экипажа, и особенно воздушные стрелки, должны все время быть бдительными. Мы уже давно изучили повадки врага, его всевозможные хитрости, коварные уловки. Немецкие истребители, стремясь ввести в заблуждение нас, летали на встречных и попутных курсах, с зажженными бортовыми огнями, сбрасывали выше бомбардировщиков осветительные бомбы, атаковали их снизу в лучах прожекторов. Только постоянное и бдительное наблюдение за воздухом позволяло большинству наших экипажей своевременно принимать необходимые меры, маневрировать, уходить из опасной зоны или отбиваться.
Сегодня - полет дневной, прикрытия у нас нет. Надеемся только на свою осмотрительность, на свое оружие.
