Примерно то же говорил Натчез и вечером в понедельник, вспомнил Питер. В памяти его всплыли слова официанта. «Она толкнула меня под руку, – сказал он тогда, имея в виду герцогиню Кройдонскую. – В другом случае я бы решил – нарочно». Да и у самого Питера потом зародились подозрения, что все произошло так, как говорил Натчез: герцогиня явно хотела, чтобы этот инцидент запомнился. Что она тогда говорила? Что-то насчет вечера, который они спокойно провели у себя в номере, а потом прогулялись вокруг квартала. Герцогиня сказала, что они только что вернулись. Питер вспомнил, что еще удивился тогда, почему она так на это напирала.
Потом герцог промямлил что-то насчет сигарет, забытых в машине, и герцогиня резко оборвала его.
Герцог забыл сигареты в машине.
Но ведь Кройдоны сидели у себя в номере, а потом лишь вышли пройтись вокруг квартала…
Сигареты герцог, конечно, мог забыть в машине и раньше, днем.
Но почему-то Питеру казалось, что это не так.
Забыв о присутствии Сола Натчеза и Марши, он погрузился в размышления.
Почему Кройдоны хотели скрыть, что пользовались своей машиной в понедельник вечером? Зачем им понадобилось создавать видимость – а это была явно лишь видимость, – что они провели вечер в отеле? Не была ли жалоба на Натчеза из-за пролитого соуса умышленной уловкой, чтобы сделать официанта, а потом и Питера невольными свидетелями, которые могли бы подтвердить состряпанную ими версию? Если бы не случайно вырвавшиеся у герцога слова, которые так взбесили герцогиню, Питер безоговорочно всему бы поверил.
Но почему им нужно было скрыть, что они пользовались машиной?
Натчез сказал минуту тому назад: «Странно все получилось… Это несчастье… Ведь оно случилось незадолго до того, как у меня вышла эта неприятность».
Кройдоны ездят на «ягуаре»…
Огилви…
Перед глазами Питера вдруг возник «ягуар», выезжавший прошлой ночью из гаража. И когда машина на минуту приостановилась, он еще заметил в ярком свете фонаря, что с ней что-то было не так. Он помнил, что заметил. А вот что именно? И память с ужасающей четкостью подсказала: фара и радиатор; то и другое было повреждено. Впервые он сопоставил это с полицейскими сообщениями, передававшимися в последние дни.
– Питер, – окликнула его Марша, – вы вдруг побелели как мел.
Он едва ли услышал ее.
Надо срочно убираться отсюда, побыть одному, чтобы хорошенько все обдумать. Он должен сопоставить все не спеша, тщательно, следуя логике. Главное – не торопиться и не делать скороспелых выводов.
В его руках лишь отдельные детали головоломки. На первый взгляд они вроде бы укладываются в общую картину. Но все надо трижды взвесить, проверить и перепроверить. А может быть, и сбросить со счетов.
Мысль, пришедшая в голову Питеру, казалась ему невероятной. Не могло это быть правдой – слишком уж все фантастично. И однако же…
Словно издалека до него долетел голос Марши:
– Питер! Что-нибудь случилось? Что именно?
Сол Натчез тоже как-то странно смотрел на него.
– Марша, – сказал Питер, – сейчас я не могу вам ответить. И я должен ехать.
– Ехать? Куда?
– К себе в отель. Извините. Я постараюсь потом все объяснить.
– А я-то думала, что мы вместе выпьем чаю. – В голосе девушки слышалось разочарование.
– Это очень важно. Пожалуйста, поверьте мне.
– Ну, раз вы должны ехать, я вас отвезу.
– Нет, прошу вас, не надо. – Ведь по пути придется разговаривать с Маршей, отвечать на ее вопросы. – Я вам позвоню позже.
И он пошел прочь, а Марша и Натчез так и остались стоять, недоуменно глядя ему вслед.
Выйдя на Бейсин-стрит, Питер схватил первое попавшееся такси. Он сказал Марше, что поедет в отель, но сейчас, передумав, назвал шоферу свой домашний адрес.
Там ему будет спокойнее.
Там он сможет подумать. И решить, как быть дальше.
День уже близился к концу, когда Питер Макдермотт подвел итог своим размышлениям.
Он сказал себе: если ты двадцать, тридцать, сорок раз сопоставил факты и всякий раз приходил к одному и тому же выводу и если речь идет о такого рода деле, как то, которое перед тобой сейчас, – значит, ты обязан действовать.
Вот уже полтора часа, как он расстался с Маршей и сидел у себя в квартире. Переборов охватившее его возбуждение и стремление действовать немедленно, Питер заставил свой мозг работать трезво и спокойно. Шаг за шагом он последовательно проанализировал всю цепь событий начиная с понедельника. Он пытался найти разные объяснения как для каждого события в отдельности, так и для всех вместе. И не находил ни одного более или менее логически обоснованного, кроме страшной догадки, столь внезапно осенившей его в этот день.
Итак, дальнейшие раздумья равнозначны потере времени. Настала пора принимать решение.
Питер подумал было сообщить все Уоррену Тренту и поделиться с ним своими соображениями. Но потом отбросил эту мысль – ведь это же трусость, попытка снять с себя ответственность. Как бы там ни было, он должен действовать один.
