Драко пожал плечами. Лавгуд тоже постоянно давила на него и заставляла переодеться в более светлые вещи, но он не поддавался. Он считал, что одежда является отражением настроения, а оно у Малфоя было не ахти какое.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Грейнджер, изучающе осматривая его. — Выглядишь неплохо… Шепчешь… Проблемы с голосовыми связками всё ещё не прошли? — она деловито потянулась к нему ладонью, возможно, хотела коснуться его шеи, испещрённой чёрным рисунком, но он отпрянул.
— Отлично, — прохрипел Драко, поправляя высокий ворот чёрной рубашки. — Боль теперь неотъемлемая часть моей жизни.
Грейнджер подняла бровь и хмыкнула:
— Хорошо… То есть, не очень… Что же делать? Я попробую что-то изменить в рецепте твоего лекарства, — она задумчиво постучала пальцем по губе. — Надо посоветоваться с…
Драко лишь вздохнул, наблюдая за этим вполне невинным жестом. И отвернулся. Ему тоже захотелось потрогать её небольшой рот, легко коснуться его пальцами, чтобы почувствовать мягкость женских розовых губ.
Нет, чёрт возьми! Держи себя в руках!
Малфой нервно качнул головой, неожиданно прощаясь, и быстрым шагом направился вон из холла. Сбежал. Острый слух донёс до него голос Луны, и он замедлил шаг:
— Драко почти ни с кем не общается, кроме нас с Невиллом и эльфов. Татуировки очень мучают его. — Вот кто её просил жаловаться?
— Я постараюсь что-то сделать, но то зелье было лучшим вариантом… Как у тебя дела, Луна? Мы с тобой не виделись с… — Гермиона замолчала, откашливаясь.
— Да. С похорон папы. Я помню… — ответила Лавгуд.
Они о чём-то тихо заговорили, и Драко повернул в коридор. Грейнджер хочет помочь ему? Он хмыкнул. Пусть помогает, он не против. Только вопрос, зачем ей это? Она, наверно, так же, как и Паркинсон, смеялась над ним, когда узнала, что его прокляли.
С такими невесёлыми мыслями он обходил Грейнджер стороной все эти три дня. Обходил, но взглядом всё равно цеплялся. В первый день он увидел её выступление в столовой перед сорока целителями — те сидели тихо, внимательно вслушиваясь и записывая каждое слово кудрявой. Грейнджер, заметив появление Малфоя, одарила его тёплой приветливой улыбкой. А Драко, недоумённо моргнув, ответил кивком головы и сбежал из столовой, забыв, что хотел.
На следующий день он заметил её в библиотеке, зачитавшейся одной из старинных книг по зельеварению. Гермиона увлечённо водила тонким пальцем по строкам, а Драко тайно разглядывал её из-за книжных полок. В голове появилась саркастичная мысль, что отца хватит сердечный удар, если он узнает, кто сейчас пользуется его любимыми коллекционными фолиантами.
Потом Малфой следил за ней на теннисном корте. Грейнджер в коротенькой белой юбке, из-под которой виднелись такие же белые трусики-шортики, прыгала, отбивая ракеткой жёлтый мячик. «А у неё классные ноги и хороший удар», — оценил он про себя гриффиндорку, удовлетворённо разглядывая её. Парень, играющий с Гермионой в паре, был одним из команды целителей, он явно флиртовал и поддавался ей.
— Не люблю, когда поддаются! — крикнула Грейнджер сердито, вытирая пот со лба. — Играй в полную силу, Дик!
Малфой усмехнулся: «Какая требовательная начальница».
Почему-то эта мысль немного возбудила его, и он снова сбежал, чтобы не слышать с корта её яростных криков и громкого дыхания.
А после обеда третьего дня Малфой увидел Гермиону загорающей у озера. В бесстыдно маленьком чёрном купальнике! Чёрт возьми! У него самого чуть не случился сердечный приступ. Эта ведьма, кажется, решила добить его, показав все свои прелести. Он понял, что стоит, открыв рот и пялясь на неё уже минут пять, только тогда, когда она подняла голову от книги и стрельнула в него лёгкой улыбкой.
— Ничего, что я улеглась тут позагорать? — спросила ведьма, лёжа на шезлонге на животе и беззаботно болтая босыми пятками.
Малфой захлопнул рот и, тяжело сглотнув, ответил хриплым шёпотом:
— Будь как дома, Грейнджер… Кхм, ничего не стесняйся. В нашем отеле можно ходить хоть голышом, — сказав это, он развернулся и поспешил уйти подальше от неё, стараясь забыть её аккуратную маленькую задницу и изящную спину с тонкой талией.
Этой ночью ему приснился сон: карие глаза, весёлая улыбка, прикосновения тонких пальцев и прерывистый шёпот. Драко проснулся от боли и сильнейшего возбуждения.
— Охренеть… — он выпил лекарство.
За этот год Драко не приснилось ни одного сна. Обычно он либо крепко спал, либо наоборот не мог заснуть от неприятной колющей боли в венах и сухожилиях. И вот какая-то… магглорождённая… ворвалась в его сны. Как хорошо, что даже если он захочет, то не сможет быть с ней. Проклятье Паркинсон не позволит. До чего он дошёл, уже кидается непонятно на кого…
Драко перевернулся на другой бок, и перед глазами снова возникло загорелое гладкое тело с чёрными лоскутками ткани, которые было сложно назвать купальником. Её улыбка. Её громкие страстные крики на теннисном корте.
О, дьявол… Интересно, Грейнджер так же кричит, когда её…
