Неужели именно она всему виной? Драко не был идиотом и мог сложить два и два. До её вчерашней игривой атаки всё было привычно — ни одного бутона и тихая боль, к которой он за год уже привык. А сейчас ощущение острых шипов режущими остриями двигалось по всему телу от кончиков пальцев до затылка и заставляло его сжимать зубы.
Выпив двойную порцию зелья в надежде на то, что это уймёт неприятные ощущения, он твёрдо решил не подходить к Грейнджер все оставшиеся дни её отпуска.
Незачем продолжать то, что заведомо не имеет смысла. Во-первых, он не сможет прикоснуться к ней. Даже если сильно захочет. А во-вторых, она самая обычная ведьма, тем более грязнокровка — та самая, что портила его жизнь в Хогвартсе своими наглыми и слишком остроумными выпадами. Да он терпеть её не мог! Что могло измениться за столь короткое время? Стоило ей потрясти перед ним своей классной задницей, как Драко превратился в истекающего слюной придурка. Даже начал цвести, чёрт побери! Пфф, до чего же слабым он стал!
Малфой зло нахмурился. Он натянул чёрную рубашку на чувствительную кожу плеч и прошипел себе под нос:
— Она не стоит моего внимания. Она никто. Всего лишь грязнокровная Грейнджер. Она не нужна мне.
Всё ещё ощущая боль во всём теле, он спустился на завтрак и обнаружил в столовой ссорящихся постояльцев — из-за какой-то мелочи! Драко пришлось вывести зачинщика ссоры, знакомого ему волшебника, в холл и поговорить о том, что его поведение неприемлемо, и если он будет продолжать, то вход в отель для него закроется навсегда.
Он говорил сдержанно, глядя на своего взбешённого собеседника холодным взглядом вышколенного аристократа. Тот пытался что-то вставить в его властную речь, но, решив, видимо, что спор ничего не даст, согласился. Волшебник обещал извиниться и ушёл с его глаз.
— Вау! — послышалось за спиной.
Драко обернулся — позади него у лестницы стояла Гермиона. На её лице было написано изумлённое восхищение.
— Доброе утро, Драко, — проговорила она, приближаясь к нему, и по его спине пробежали мурашки: она выглядела прекрасно, хотя на ней были всего лишь джинсовые шортики, белая майка и босоножки.
— П-привет… — он забыл все слова при виде неё.
— Как ты его! — Гермиона удивлённо моргнула и покачала головой. — Ты был так убедителен! Я поражена!
Драко взял себя в руки. Он же обещал не обращать на неё внимания. Обещал не поддаваться её чарам.
— Ты меня плохо знаешь, Грейнджер, — резко ответил он. — Доброе утро. Извини, у меня дела.
Он хотел пройти мимо неё, чтобы закрыться в кабинете до обеда, но настырная ведьма преградила ему путь.
— Что тебе ещё? — он остановился, сжимая челюсти. — Мне некогда, уйди с дороги.
Вздрогнув, словно он дал ей щелбан по лбу, Грейнджер неуверенно произнесла:
— Ты сердишься на меня за вчерашнее? — Грейнджер, как всегда, попала в точку.
А Драко снова попал в плен её глаз и больше не мог злиться.
— О чём ты? — спросил он, утопая в её карих тёмных омутах.
— Я не должна была… — она покраснела, но продолжала с таким видом, словно выполняет долг всей жизни. — У тебя проблема, а я… Извини, я не должна была делать то, что делала. Это было непростительно с моей стороны.
Драко оглянулся на шумных постояльцев, выходивших из столовой. Малфой и Грейнджер посторонились, пропуская их к лестнице, и встали ещё ближе друг к другу.
Драко вздохнул, опуская взгляд на девичьи обнажённые плечи, которые так и манили прикоснуться к ним, а тёмная кудрявая прядь, щекочущая точёный подбородок Гермионы, требовала, чтобы её убрали в причёску движением пальцев. Малфою до зуда в ладонях захотелось исполнить это требование.
— Что же ты сделала такого? — дразняще усмехнулся он с теплом в голосе. — Я не понимаю.
Пусть скажет, пусть озвучит, какой жестокой она была с ним вчера! Гермиона закусила губу, смущаясь ещё сильнее.
— Теперь ты надо мной издеваешься? — ему нравились её горящие румянцем щёки. — Не помнишь, что я вытворяла вчера? Ну и слава Мерлину!
Красивая, ей так идёт румянец, она словно расцветает, как самый яркий цветок…
— Грейнджер, память у меня хорошая, я проверял твою… — Драко всё-таки не удержался и подцепил кудрявую прядку кончиками пальцев в перчатках и медленно заложил ей за ушко.
— Гермиона, — поправила она его и, закрыв глаза, потянулась щекой за мужской рукой, но Драко поскорее опустил её вниз.
— Хорошо, Гермиона. Чего ты хочешь от меня? — проговорил он и, отступив от неё на шаг, сразу же ощутил внутри тихое отчаянье.
Но так было легче контролировать себя.
— Я хотела извиниться и… — Грейнджер неловко пожала плечами. — Вчера ты выглядел болезненно и хромал, когда уходил… Я хочу увидеть, что с тобой!
— О чём ты? — Малфой прищурился: он примерно догадывался, к чему она клонит, и был против.
— Драко, я хочу взглянуть на то, что с тобой происходит, — быстро заговорила Грейнджер. — Хочу осмотреть твоё тело. Твои татуировки, скорее всего, являются ключом к снятию проклятия! Они не просто так двигаются и цветут. Мне надо увидеть всю картину в целом. Я уверена, что смогу помочь тебе…
