Ближе к вечеру нас ждал сюрприз в облике Габи. Тарахтение его дряхлого фургончика я бы узнала среди тысячи. Он с грохотом припарковался во дворе «Дачи», и я тут же выбежала ему навстречу. После Машиного отъезда он прекратил неожиданные визиты к Шарли, у него слишком саднило сердце, как он объяснил, когда мы общались по телефону. Наверное, Шарли сообщил ему о приезде Василия. Другого повода для его появления я не могла вообразить.
– Мелкая! – загремел он.
Я ошибалась. Судя по всему, он не в курсе и нагрянул по мою душу. Что я натворила, чтобы привести его в такое состояние? Я быстро спустилась с крыльца, чтобы клиенты не начали интересоваться, что происходит. Габи всегда шумно выражал горе и возмущение. Он с трудом выбрался из машины и похромал ко мне, сверля меня сердитым взглядом. Он тоже очень постарел.
– Я прямо с кладбища! – продолжал он вопить. – Там гробовщики ворошат могилу Джо, они утверждают, что там и Маша! Что это за бред?
Его глаза в обрамлении морщин были полны слез, он вытащил из кармана большой носовой платок и громко высморкался.
– Приплыли! Ты забыла своего Габи? Я теперь пустое место для тебя?
– Конечно нет! Просто все произошло так быстро, прости меня, но…
– Эрмина ни при чем.
Габи побледнел, услышав за моей спиной голос Василия. Он затрясся от волнения, а я шагнула в сторону, чтобы пропустить его. Я рискнула бросить на Василия мимолетный взгляд, и мое сердце пропустило удар. К его потемневшему от солнца лицу прилипла стружка, волосы разлохматились, и это опять был он, сын Джо, как если бы за эти несколько часов он заново пустил корни здесь, в «Даче». Они пошли навстречу друг другу. Очутившись рядом с Василием, Габи грубовато и нежно хлопнул его по спине:
– Скверный мальчишка! Ты вернулся.
Они трогательно обнялись и долго так простояли. Габи стискивал Василия изо всех сил, как будто опасался, что тот исчезнет так же стремительно, как появился. Василий напрягся, на его лице было написано страдание.
– Габи, ты здесь, ты все еще здесь, – пробормотал он.
– Не думай, что я не хочу присоединиться к твоим родителям!
– Догадываюсь.
Габи оторвался от него и схватил за плечи, наградив шутливым подзатыльником:
– Ты все такой же красавец, даже красивее своего отца!
Василий улыбнулся, разглядывая Габи. Тот внимательно оценил его вид, после чего зыркнул на меня:
– Ну что, мелкая уже припахала тебя? Она похлеще твоей матери, если речь идет о «Даче».
Василий искренне рассмеялся, как будто не находил в этом ничего странного.
– Кстати, мне пора, пойдешь со мной?
– Еще бы! Нам надо поговорить.
До того как последовать за Василием, Габи подошел ко мне и обнял:
– Не сердишься, что я набросился на тебя? Но эта история перевернула мне душу.
Я с любовью поцеловала его в щеку:
– Не переживай, Габи. И представь себе, Василий сейчас работает как раз для ресторана. Он сам тебе все объяснит, это его идея.
Они пошли к служебному проходу. Полуобернувшись, Василий бросил на меня благодарный и в то же время извиняющийся взгляд. Они ушли, а я осталась стоять столбом посреди двора. Через какое-то время я услышала, что Шарли вполголоса зовет меня из ресторана. Он наблюдал за этой сценой, притаившись за окном. Я, не раздумывая, направилась к нему, вошла и закрыла за собой дверь:
– Мог бы подойти.
– Побоялся.
– Ну ты и трус!
Я свихнулась, но это было сильнее меня. Пройдя через ресторан, потом через кухню, я добралась до приоткрытой двери, выходившей к дровяному сараю, и прилипла к стене. Шарли, последовавший за мной, сделал большие глаза, а я прижала палец к губам, веля ему молчать. Я сосредоточилась, чтобы поймать обрывки разговора, подозревая, что узнаю что-нибудь о нашем будущем и о Василии. Деликатность – не главное достоинство Габи, его голос будет слышен издалека. Пока Василий тянул время, растолковывая причины и суть того, чем он сейчас занят, Габи быстро потерял терпение и потребовал объяснить, почему Машу так хоронили.
– Видел бы ты, что устроили, когда ушел твой отец, это были поминки, достойные его. Как печально, что он на них не присутствовал, а про то, что тебя не было, не хочу даже говорить! Было так красиво. В тот вечер к «Даче» вернулось ее величие… И все это мелкая организовала…
Габи шумно высморкался, и у меня защемило сердце – из-за него и его невыносимого горя. Я прислушалась, ожидая реакции его собеседника.
– Мать мне рассказывала… И в этом все дело: по ее представлениям, она умерла тогда, это были и ее похороны. Так что я просто выполнил ее последнюю волю. Она согласилась с присутствием единственного человека, Эрмины, и я все так и сделал, Эрмина была со мной, когда мама воссоединилась с папой и Эммой.
Тут он яростно стукнул со всего размаху по какой-то поверхности в сарае. Может, дверь не поддавалась и он пытался справиться с ней?
– Бедный мой мальчик…
– Я не хочу об этом говорить! – прервал его Василий, повысив голос.
Я переглянулась с Шарли, безмолвно спрашивая, известно ли ему, о чем они. Он пожал плечами. За дверью все надолго смолкло, слышались только удары кирки, наверное, он вырывал дикий виноград по ту сторону стены.
