Он подмигнул. Я чмокнула его в щеку.
– Это тебе я обязан объяснениями?
Я убрала руку и пожала плечами, притворившись, будто ничего не знаю.
Через пятнадцать минут мы уже сидели за столиком Джо втроем, в бутылке оставалось не так много ванту, а я объедалась равиоли с песто. Обстановка была на удивление естественной. Во всяком случае гораздо приятнее было чувствовать себя спокойной, а не настороженной. Как будто и усталость меньше давила на плечи. Василий, пожалуй, понемногу осваивался. Я исподтишка наблюдала за ним: в нем оставалось что-то загадочное. Он вроде был с нами, внимательно следил за общим разговором, впрочем, пустым и ни к чему не обязывающим, но одновременно у меня складывалось впечатление, что мыслями он далеко. Вот только где? Я опять молчала, еда служила для этого отличным предлогом.
– Хочется думать, я не нарушу атмосферу, – обратился к нам Шарли, – если предложу поднять бокал за Джо. Где бы он сейчас ни был, я надеюсь, что он радуется, видя нас сегодня вечером за его столом.
Он посмотрел на нас по очереди, а я не рискнула взглянуть на Василия. Я тоже подняла бокал, не могла же я позволить Шарли выпутываться одному. Он хотел как лучше, но со своей легендарной грацией в очередной раз выступил как слон в посудной лавке.
– За Джо.
Прошло несколько бесконечных секунд.
– За Джо, – произнес в конце концов Василий.
Шарли потихоньку перевел дух. Я тоже. Мы выпили по глотку вина.
– Если позволите, – продолжил Василий, – и за его умелую команду, как он привык называть вас двоих.
Вот опять Василий в своей манере, как будто невзначай, дал нам понять, что он в курсе всего и что родители рассказывали ему и о нас, и о «Даче». Он, конечно, еще не во всем тут разобрался, однако он у себя дома. Наверняка он уже составил мнение о каждом из нас.
– Ну, сегодня вечером он бы не очень-то гордился своей умелой командой, – кисло засмеялась я.
– Серьезная была запарка? – спросил Шарли.
– И не говори. – Я снова стала серьезной. – Невозможно и дальше так работать! В конце недели я заберу детей и уже не смогу помогать. Не получится быстро нанять еще одного официанта, да и в любом случае это проблему не решит.
– Я замахнулся на нечто неподъемное…
– Нет! Это прекрасная идея, каждый вечер полный аншлаг, вы с помощником отлично справляетесь на кухне, вся беда в подаче блюд. Честно говоря, сегодня вечером я пожалела, что у меня не было шагомера, чтобы посчитать, сколько километров я отмахала. При такой нагрузке нетрудно догадаться, что либо один из официантов свернет шею на ступеньках лестницы, либо другой сбежит в разгар ужина. Не говоря о том, что гостям отеля, собирающимся лечь спать, не очень приятно по дороге в номер сталкиваться с говяжьей грудинкой…
Раздосадованный Шарль подлил нам вина. Василий сделал глоток и откинулся на спинку стула, непринужденно закинув руки за голову, уставившись в потолок и погрузившись в свои мысли. Ну вот, я все выложила, ничего не утаивая и не приукрашивая. Мы с моим лучшим другом обменялись обеспокоенными взглядами. Не слишком ли мы расслабились?
– До сих пор вы не подавали ужин у бассейна? – вскоре заговорил Василий.
– Нет, – ответила я.
– То есть официанты перегружены из-за дороги между кухней и бассейном?
– Ты все правильно понял.
Он выпрямился, взял бокал, спокойно допил вино, а его глаза заблестели ярче.
– Ничего не обещаю, но, кажется, у меня есть идея.
– Ты о чем?! – вскинулась я.
Либо он гений, либо смеется над нами и, усыпив нашу бдительность, намерен всадить нож в спину.
– Дровяной сарай, там, сзади.
Это была пристройка к «Даче» слева от главного здания, и она мешала выходу на террасу бассейна из задних помещений ресторана.
– Стесняюсь напомнить тебе, что там каменная стена, и довольно толстая.
На его лице расцвела плутоватая ухмылка, похожая на ту, которую мы наблюдали у Джо, довольного какой-нибудь своей выдумкой, с той лишь разницей, что ухмылка Василия была более хищной.
– Доедай, и я вам покажу.
Я поспешно проглотила последние равиоли, отнесла тарелку, повесила на плечо свою холщовую сумку и вскочила.
На пороге Василий остановился:
– У вас есть фонарь? Иначе мы ничего не увидим.
Не раздумывая, я извлекла из сумки-мешка карманный фонарик. Василий уже готов был схватить его, но вдруг его рука застыла на полпути. Никаких сомнений – мы вспомнили одно и то же. Скачок на двадцать лет в прошлое. Он дал мне фонарик на том же самом месте в кухне, на пороге, в вечер моего приезда, после того как проводил меня к Габи.
– Извини, – произнесла я, слыша в собственном голосе волнение, – немножко задержалась с возвратом.
Он мягко улыбнулся мне:
– Судя по всему, теперь он твой… Неужели все еще работает?
Я засмеялась, слегка смутившись, но мои терзания на этом не закончились.
– Ты себе не представляешь, – воскликнул Шарли, – как она нас всех достает просьбами починить, когда он ломается! Всю «Дачу» ставит на уши.
Василий удивленно вскинул брови. Пора прервать этот крайне неловкий мини-спектакль, тем более что краска, проступившая на моем лице, становилась все ярче.
– Ладно! Продемонстрируй нам наконец свою идею!
