Сын с подозрением кивнул. Я не называла их имен при Василии, в этом я была уверена.
– Джо и Маша много мне о вас рассказывали.
Мое сердце застучало быстрее, я окаменела и была неспособна как-то отреагировать или выдавить хоть слово.
– Правда? – с восторгом завопила дочка.
Он ей улыбнулся, на этот раз шире. Она рванулась к нему и обняла за талию. Он обалдел, растерявшись от бурного проявления эмоций Роми – в своем мире Василий вряд ли часто имел дело с детьми. Он неловко положил ладони Роми на плечи.
– Ты продолжишь учить меня русскому, как Маша, раз приехал!
Василий явно был растроган и ошарашен. Он не знал, что Маша учила моих детей своему языку. Я кивнула, подтверждая дочкины слова. Он на секунду прикрыл глаза. Потом взял себя в руки.
– Боюсь, я не такой талантливый, как моя мама, извини…
– Не страшно!
– Как она тебя называла?
–
– Вася. Но так меня уже давно не называли.
Его голос дрогнул. Пора было вмешаться.
– Все, Роми, отпусти Василия. Ему надо работать. Уроки русского начнутся не сегодня, он пробудет здесь еще несколько дней.
Я усердно избегала встречаться с ним взглядом. Роми нехотя послушалась, и я вздохнула с облегчением. Я взяла за стойкой ключи от дома и дала их Алексу, по-прежнему молчавшему и придирчиво наблюдавшему за незнакомым мужчиной, который так похож на Джо, но при этом не Джо.
– Дети, идите на маслобойню, разложите вещи, а я приду, как только смогу. Отец привез вас раньше, чем мы договорились, и у меня еще не закончился рабочий день, к сожалению.
Сын картинно закатил глаза. Не удивлюсь, если Самюэль накрутил его.
– Эрмина, пойди с ними, – предложил Василий. – Я останусь на ресепшене до прихода смены.
– Нет!
– Я все равно буду работать в кабинете, заодно разберусь, если что… Мне это в удовольствие, честное слово.
Я не хотела от него уходить, наш разговор не закончился, он был озабочен, и мне не нравилось видеть его таким, меня это задевало. Я вдруг осознала это и испугалась. В то же время я мечтала только о том, чтобы побыть с детьми, отдохнуть и обо всем забыть.
– Давай, прошу тебя.
Я сдалась, взяла вещи. Дети ждали меня. Я ненадолго остановилась возле Василия:
– Спасибо, и до завтра.
– Ни о чем не волнуйся, я присмотрю за домом.
У меня тоскливо екнуло сердце. Слово «дом» мучительно больно отозвалось во мне. Я заставила себя улыбнуться Василию и пошла к двери. Роми устроила из нашего ухода полноценный спектакль, повторив много раз по-русски «хорошего вечера», «до завтра» и «спокойной ночи», то есть, похоже, задействовав весь свой репертуар. Мы двинулись к маслобойне. На полпути я остановилась и оглянулась: прислонившись к дверному косяку, Василий внимательно смотрел нам вслед. Он помахал мне, а я в ответ улыбнулась.
