– Скажи мне, он же не будет последним…
– Я надеюсь, Шарли, надеюсь…
Он следил за Василием, который обходил столы, следя за тем, чтобы все были довольны и никто ни в чем не нуждался.
– Не могу представить себе, чтобы он готовил нам какую-нибудь подлянку… Нет, ну ты посмотри на него, – не успокаивался мой лучший друг.
– Не хочу об этом думать сегодня вечером.
Он чуть крепче обнял меня:
– Ты права. Насладимся праздником по полной!
– Иди ко мне, мелкая! – крикнул Габи.
– Похоже, меня ждут!
Шарли засмеялся и пожелал мне отваги. Я чмокнула его в щеку и двинулась к Габи. Он похлопал по стулу, стоящему рядом с ним, налил вина в бокал и протянул его мне. Дождался, пока я сделаю несколько глотков. Я себе это позволила, поскольку все шло как по маслу, как я и мечтала. Улыбки на лицах приглашенных, взбодрившиеся завсегдатаи, получившие подтверждение, что «Дача» всегда будет дарить им радость и праздник.
– Как у тебя дела, мелкая? Ты сейчас посвежее, чем в прошлый раз!
– Все хорошо, Габи.
Он нахмурился:
– Он с тобой поговорил?
Не особо трудно понять, о ком он. Мое молчание стало ответом. Габи озабоченно покачал головой, потом подозвал официанта, попросил принести бутылку и налил нам еще вина. Мне не хотелось обижать его, но у меня не было ни его сытого желудка, ни тем более его плотного телосложения. Он чокнулся со мной, схватил мой локоть и знаком показал, что я должна выпить.
– Ты ему понадобишься.
Необходимо побыстрее отвлечь его и сменить тему. Необходимо для моего душевного равновесия.
– Я не забыла свое обещание станцевать с тобой, Габи! Ты готов, надеюсь?
Он расхохотался:
– Будь я лет на тридцать моложе… Я слишком стар для тебя, мелкая.
– Эрмина будет танцевать со мной.
Габи одобрил идею Василия, широко улыбнувшись. Я повернулась к нему. Его пронзительный взгляд не допускал даже мысли об отказе. Он протянул мне руку, я вложила в нее ладонь. Он рывком поднял меня на ноги и повел за собой. Передо мной маячила его спина, а в воображении всплывали картинки двадцатилетней давности. Моя первая вечеринка здесь, она же последняя для него.
Я казалась себе неловкой, неуклюжей в своем наряде. Маша дала мне длинное разноцветное, воздушное платье. Сначала я отказалась брать: не нужна мне ее жалость. Всей одежды у меня было две пары джинсов и три футболки, и меня это устраивало. Она стала уговаривать, выдвигая один за другим веские аргументы. Она хотела, чтобы я соответствовала ее вечеринке и чувствовала себя красивой. Я уступила и сама удивилась тому, что мне захотелось сделать ей приятное. Я надела платье и в первый момент не узнала себя в нем. Когда обслуживание клиентов за столиками закончилось, я осталась в своем углу, оглушенная праздником: я на нем присутствовала, но он все равно был для меня будто из фильма про другую эпоху. Никогда в своей жизни я не видела ничего подобного. Меня захватило зрелище: люди пили, танцевали, пели, некоторые смахивали слезу, и все это под околдовывающую, чувственную и печальную музыку. А потом передо мной вырос Василий. Мы долго и напряженно изучали друг друга. Зажмурившись, я и сейчас могла бы услышать, как громко у меня стучало сердце. Он молча повел меня за собой на танцпол. Я танцевала только с ним, он танцевал только со мной. Я тогда боялась признаться себе в том, что переживала, что ощущало мое тело. Слишком я была изранена, слишком насторожена и закрыта, и все же для меня не было тайной, что со мной происходит. Я влюбилась. Раньше со мной такого никогда не случалось. Но назавтра он должен был уехать. Он покинет меня. И у него нет выбора, прошептал он мне на ухо.
Я, как тогда, положила руку ему на плечо и в тот же миг, двигаясь в гуще гостей, осознала, как отчаянно сражалась в последние годы с этим воспоминанием, на каждом празднике стараясь загнать его как можно глубже, потому что оно бы все смело. Вот почему я только рассеянно интересовалась новостями, когда Джо и Маша возвращались от Василия. Теперь мне было проще объяснить свой гнев, когда он не приехал попрощаться с Джо. В глубине души я мечтала встретиться с ним, хоть и боялась этого. В вечер похорон Маша напомнила мне об этом, намекнув на мой первый праздник в отеле. У меня ушах звучал ее голос: «Иди, голубка, иди танцуй». Возможно, она хотела бы, чтобы моим партнером был ее сын, а не Самюэль. Двадцатью годами раньше она видела, как мы танцуем. Все нас видели.
Василий обнял меня, властно положил ладонь на спину и поймал мой взгляд.
– Последний раз в жизни я танцевал с тобой, – сообщил он.
– Ты помнишь?
Его улыбка была невыносимо грустной.
– Помню ли я? Как тебе могло прийти в голову, что я забыл?
