– Я хочу работать вместе с тобой, – сказал Кор, сплетая наши пальцы. – Рядом с тобой. – Он притянул меня к себе – так близко, что я чувствовала прикосновение медных пуговиц его униформы, прижавшихся к моей груди. Сердце у него колотилось часто-часто – впрочем, и у меня тоже. – Если тебе нравится должность метрдотеля, можешь ее занять. После всего того, что ты сделала для остальных, никто возражать не станет. – Он склонился к моему уху и коснулся его губами. – Только не дай власти вскружить тебе голову.
Кор замер, услышав, как скрипнула дверца лифта. Уж не знаю, кто это приехал, но вскоре он отлучился, только выглянул в лунное окошко и удалился, не желая мешать парочке, воркующей под ним.
Когда мы снова остались наедине, я провела пальцем по резной рукояти его меча. Мне столько вопросов хотелось задать, и, хотя с ними можно было не спешить, в этом списке был один, который не давал мне покоя уже сейчас.
– Как тебя зовут?
– Кор, – мгновенно ответил он.
– Не смей делать вид, будто не помнишь свое имя.
– Помню. Но оно связано с местом, которое уже перестало быть моим домом. Когда-то я хотел его вспомнить – может быть, слишком отчаянно. Я думал, что мое имя – это и есть я, но это просто имя. Кором меня звали бо́льшую часть жизни. Вот кто я такой. – Он провел пальцем по моей нижней губе. – Мне нравится, когда ты меня так зовешь.
Я подняла бровь.
– А я думала, тебе нравится, когда я молчу.
– Разве что во время поцелуя, – парировал Кор. – И мне бы хотелось, чтобы в ближайшем будущем ты и впрямь помолчала.
Я уткнулась ему в шею и улыбнулась.
– Где ты пропадала?
– Пряталась. Может, все-таки уедешь?
– Вот глупышка. – Он подтянул меня повыше и крепко-крепко обнял.
Меня била дрожь.
– Неужели тебе не хочется навестить родные края?
– Возможно, однажды это случится. Пока предпочту обустроиться здесь. А тебе не хочется отправиться домой?
Вопрос повис в воздухе. Я посмотрела в окошко на Шампилье и подумала о моем прошлом доме, о солнце, льющем свой свет на дюркский порт, о запахе рыбы, пропитавшем воздух.
– Может, только на денек.
Салон развлечений затянули занавесом, украшенным кисточками, а на него повесили табличку – «Закрыто на неопределенный срок».
Никто не возражал. Гости все равно валом валили в отель – им хотелось своими глазами увидеть это легендарное место, магию, побывать в далеких краях.
В фойе ждала разномастная толпа. Некоторые гости были в дорогих сверкающих нарядах, некоторые – в пышных платьях, пошитых самостоятельно. У некоторых на пальцах даже виднелись пятнышки краски, а некоторые цедили непристойности, которых и не слыхивали в модных магазинчиках на бульваре Мариньи. Гостей сплачивало одно – у всех были равные шансы получить приглашение, всех отбирали справедливо, каждый вносил посильную плату, даже если мог выложить только одну монетку.
У всех блестели глаза от предвкушения. Затаив дыхание, гости ждали встречи с магией. Сегодня в фойе ожидался званый вечер, на котором должен был выступить Манифик – величайший в мире сюминар.
Одна гостья в первом ряду прижала к груди программку и указала на худенькую светлокожую девушку с блестящими белыми кудрями. На ней был самый прекрасный наряд – пышный, невесомый, расшитый серебристыми лентами, – должно быть, его пошили в каком-то модном шампильерском ателье.
Зрители замерли, а потом восторженно заморгали. И дело было не в том, что они не могли что-то вспомнить – наоборот, они жаждали навеки запечатлеть в памяти руки девушки в кружевных перчатках, подбрасывающие в воздух стальных насекомых. Рядом с ней начала играть на ярко-красном пианино пожилая дама, до того похожая на девушку, что сразу было понятно – это ее бабушка.
Захлопали металлические крылья, насекомые заполнили фойе, они садились на мебель, на плечи, на носы. Они порхали блестящими облачками вокруг бумажных деревьев, растущих из игральных карт, разбросанных по полу. Они сновали у люстр. А потом девушка опять вскинула руку в перчатке, и серебристая колонна рассекла воздух и просыпалась ей на ладонь, точно песок.
Взрыв аплодисментов все не стихал – для всех гостей, которые еще не добрались до фойе, это был верный знак, что уже пора.
В зал потянулись новые гости. Они валили из бескрайней библиотеки, спешили из удивительного бумажного сада, расположившегося по центру зала и открытого для всех – долой стеклянные стены! Они шли от лифта, забранного решеткой. Спускались с леопардами на шелковых поводках по главной лестнице с балконов, то и дело вытирая слезы восхищения при виде стольких чудес.
– Вон тот молодой человек и есть метрдотель? – поинтересовалась пожилая дама, кивнув на темный угол. Она поднесла к глазам лорнет – самый обыкновенный, который лишь увеличивал изображение, ничего больше. – Я слышала, что прошлый бесследно исчез.
– Если я не ошибаюсь, новый метрдотель – девушка, – заметил ее спутник, но все равно задержал взгляд на юноше, прислонившемся к стене.
