Так он знает, что мы с Кором общаемся! Мой пульс подскочил. Должно быть, он видел нас вместе.
– Не понимаю, о чем ты.
– Ну да, ну да.
Что-то в его тоне показалось мне смутно знакомым. Но когда Зося взяла высокую ноту, я окончательно потеряла терпение.
– Дай мне золотистую пасту, я Поварихе отнесу.
Хеллас выгнул серебряную бровь.
– А откуда кухарке известно про ее свойства?
– Если Поварихе она так уж нужна, пусть сама приходит.
– Ну, пожалуйста.
– Нет.
Было ясно: он мне не уступит, а на пустые споры времени не оставалось. У Кора его и так мало. Я сдержанно кивнула Хелласу и вышла из салона как в тумане, то и дело оглядываясь. Должен же быть способ достать пасту, что-то такое, что вызовет переполох, отвлечет всех, выгонит Хелласа из-за барной стойки. По-хорошему он мне снадобье точно не даст. Не оставалось никаких сомнений, что я ему не нравлюсь, хоть я и не понимала почему. Взять хотя бы ту встречу в библиотеке…
Библиотека! Та самая огромная птица! Я кинулась туда. В комнате почти никого и не было, а птица-гигант спала.
Я поднялась по лесенке, набросила пиджак на клетку и стянула ее с полки. Весила она примерно как маленький ребенок. Обсидиановые перья взъерошились. Я испуганно застыла.
Я осторожно притащила свою ношу в угол фойе. Потом добралась до салона, распахнула дверцу клетки и ткнула птицу пальцем, чтобы та проснулась. Блестящие черные глаза заскользили по залу, когти защелкали – гигант поспешил прочь из клетки. Размером птица была не меньше собаки.
Она вытянула длинную шею, снова осмотрела обеденную залу и поспешила к одной из гостий, чью голову украшала диадема с драгоценными камнями. Эффект, на который я так рассчитывала, не заставил себя долго ждать. Гости с криками бросились прочь, опрокидывая стулья.
Хеллас перевернул стул и стал отбиваться от птицы. Но та все осаждала даму с диадемой, метя ей в голову, а ее сильно подвыпивший кавалер хихикал рядышком, как ребенок, вскинув руку с винным бокалом.
Взметнулись языки синего пламени, едва не опалив птицу. Бар теперь пустовал.
Никто и не заметил, как я шмыгнула за стойку, стащила золотистую пасту и спрятала ее в карман. Когда я подняла глаза, наши с Зосей взгляды вдруг встретились.
Я обмерла.
Прошло несколько секунд. Она шагнула в мою сторону. Ее розовые губы зашевелились, точно она позвала меня по имени, но с такого большого расстояния ничего нельзя было расслышать. От мысли о том, что она меня знает и есть шанс на то, что меня не забыли, к горлу подкатил ком.
Зося страшно исхудала. Ее темные глаза мерцали, точно капельки нефти. По моей щеке побежала слеза. Я не могла отвести от нее взгляда. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы только не кинуться к ней.
Откуда ни возьмись появилась мадам де Рев. Пряди ее огромного лавандового парика вяло подпрыгивали на плечах. В руках она держала потускневшее зеркальце из кабинета метрдотеля. Обмахиваясь им, она дернула за шнурок с кисточкой, чтобы задвинуть кулисы, но двое гостей завернулись в них, чтобы спрятаться от птицы. Так что бархатная завеса не сдвинулась с места.
Де Рев недовольно заворчала и вытащила из закулисья маленькую клетку. Я смахнула слезы, вновь навернувшиеся на глаза, когда она коснулась своим когтем плеч юных певиц.
Тут в зал ворвался Аластер.
– Кто выпустил птицу из библиотеки?
Я упала на колени и заползла под столик.
– Понятия не имею, – ответила де Рев. – Она тут возникла словно бы из ниоткуда.
Дверь в салон была закрыта, но меня точно заметили бы, попытайся я уйти. А значит, оставалось одно: ждать возможности сбежать украдкой. Привлекать внимание сейчас было все равно что подписать самой себе смертный приговор.
Птица накинулась на гостью и щелкнула клювом. На лбу у Аластера запульсировала жилка от злости. Он вырвал из рук де Рев серебристое зеркальце – совсем как на первом званом вечере. Провел пальцем по стеклу, точно проверяя, нет ли на нем трещин.
Учитывая все обстоятельства, поступок казался странным. Было очевидно – этот волшебный предмет ему очень дорог, пускай и главным его артефактом была чернильница, а у де Рев – коготь. Видимо, зеркальце было для чего-то нужно им обоим. Интересно, для чего. Очередной вопрос, на который у меня не нашлось ответа.
Птица пронзительно вскрикнула.
– Хватит! – Аластер что-то пробормотал себе под нос и звучно топнул. Тут же мрамор под его ногами пошел волнами. Стулья опрокинулись, хрусталь разлетелся на тысячи осколков. Птица затихла.
Аластер смерил взглядом де Рев и трех пташек, подпрыгивавших у золотистой клетки.
– Где Фригга?
– Наверное, у себя в комнате. Ее смена начинается только через час, – ответила де Рев.
– Наверное?! Она у нас за птиц отвечает! – сердито воскликнул Аластер. – Приведите ее немедленно. Пусть унесет певчих птиц, а потом уберет и
В голове завертелся круговорот мыслей.
