– Не успел: я сама все поняла. И сперва пришла в восторг: я знала, что он хочет найти кольцо, и при этом верила всем его рассказам о том, как он мечтает сделать магию безопасной для этого мира. – Селеста провела ладонью по газете на прилавке. – Когда отель стал набирать популярность, я помогла ему разыскать новый персонал: придумала заклинание, которое размещало объявления в газетах, как только Аластер решал, куда мы отправимся дальше.
Выходит, она это все и начала, даже создала объявление, положившее начало катастрофе.
Селеста напряженно поджала губы.
– Через пару лет я узнала правду о птицах. Она привела меня в ярость, но я оказалась бессильна. Когда отель заработал в полную мощь, у Аластера отпала необходимость во мне. Николь и Ирса, по-своему могущественные маги, стали его опорой. Всех, кто остался, заставили подписать новые контракты, стершие все воспоминания о тайном обществе сюминаров…
Она осеклась, когда отворилась входная дверь.
– Что вы хотели? – спросила Селеста.
В лавочку вошел мужчина с маленькой дочуркой.
– Увы, мы уже закрываемся, как-никак сегодня в город прибыл отель, – сообщила женщина. – Приходите завтра. – Папа девочки что-то проворчал, но удалился, взяв ее за руку.
Селеста заперла дверь.
Замок оказался ужасно хлипким. Сидо он точно не остановил бы. Как и дверь. Зося беспокойно запрыгала в своей клетке, услышав, как по улице движется новая толпа горожан с чемоданами, – они тоже спешили к отелю.
– Наверное, Аластер скоро начнет раздавать приглашения, – предположила я.
Селеста фыркнула.
– Если конкурс не изменился с тех пор, как я жила в отеле, это все пустой трюк.
– То есть как, он не настоящий?
– Ни на йоту. Прямо перед моим уходом Аластер признался мне, что во время отбора Ирса пробирается сквозь толпу со старым компасом наготове – этот артефакт ищет сюминаров. По идее, его стрелка должна показывать прямо на них.
– Видела я эту штуку, – подтвердила я, вспоминая компас, источавший магию. – Аластер говорил, что Ирса толком не умеет ею пользоваться.
– Так было всегда, поэтому братец раздавал приглашения всем, на кого указывала стрелка. Как он сам признавался, ему боязно было упустить хоть одного сюминара.
Ее слова потрясли меня до глубины души.
– И эти люди считаются победителями конкурса?
– Если мой брат не изменил правил, да.
– Я ни разу не видела, чтобы после выигрыша кого-нибудь не пускали в отель! Но ведь в числе победителей были не только сюминары!
Селеста пожала плечами.
– Полагаю, победители-несюминары становились гостями, а если не могли позволить себе жизнь в номере, получали работу. Если все в отеле по-прежнему, Аластер едва ли позволяет кому-то жить там задаром. В мое время он сгребал все до последнего цента, лишь бы и дальше спонсировать поиски кольца и отель.
Мне вспомнился сундук из розоватых урдов…
– Я видела, как он покупает разрешение вторгнуться на землю Скаади.
– Не удивлена, – ответила Селеста, закрывая одну из шляпных картонок.
Теперь многое прояснилось. Аластеру нужны огромные толпы. Чем больше шумиха, тем выше шанс наткнуться на сюминаров, а заодно разжечь в людях интерес к магии, а значит, расширить географию путешествий. Вот почему в «голубом городе» все так и норовили урвать себе приглашение, пускай у многих и не было денег на постой в отеле. Вот почему народ бежал с пристаней в тот самый проулок, широко распахнув глаза. Вот почему Аластер ни разу не выставил за дверь ни одного победителя. Ему нужно было
Отель, конкурс, спектакль – все это не имело никакого отношения к попыткам сделать магию безопасной. Аластер думал лишь о том, как бы прибрать к рукам побольше сюминаров и проспонсировать поиски кольца.
Отвратить близкую смерть.
Мне вспомнилось, как он ударил кулаком по лунному окну. Вспомнился его вопль, леденящий душу. Он был в таком же отчаянии, что и я.
В тот день в Дюрке у отеля были и те, кто проделал до города огромный путь. Все это время я радовалась тому, что отель готов принять в свои стены таких разных людей, что проводится конкурс, который дарит надежду тем, кто по ней так изголодался.
Боже мой. Те победители из Дюрка. Слезы радости, бегущие по их щекам. Мать с маленькой дочуркой. Как знать, может, в эти самые минуты они уже прозябают в авиарии.
– А что было потом, после того как вы узнали, что Аластер творит в отеле? – спросила я.
– Я не понимала, что делать. Прожила рядом с ним еще пару месяцев, а потом чаша моего терпения переполнилась. Я нашла зеркальце и пригрозила его разбить. Николь схватила меня и отвела к Ирсе. – Селеста повернулась так, что ей на лицо упал лучик солнца. И правда: один из глаз сверкнул ярче другого.
– Стекло…
Селеста кивнула.
– Николь хотела моей смерти. И наверняка добилась бы своего, стань я птицей и попади Аластеру в клетку. Поэтому он разорвал мой контракт и сослал меня в этот город, пока Николь не успела заставить меня подписать новый. И дал мне вот это. – Она взяла маленькую ложечку с блюдца, стоявшего у чашки с чаем. Ложечка была медной.
– Артефакт де Рев!
