— Что вы кинули в воду?
Один из гребцов взглянул на него насмешливо:
— Мы рыбачим. Или по нынешним временам и это запрещено?
— Рыбачить с помощью гранат запрещено. Ручаюсь, что вы бросили в воду гранату.
Он сдал лодку вместе с подозрительными «рыбаками» полицейскому посту. Когда причалили к набережной, один из «рыбаков» попытался незаметно выбросить в воду какой-то предмет. Это был браунинг, который с грохотом упал на набережную.
— У вас есть разрешение на ношение огнестрельного оружия? — спросил Вэд.
— Нет, зато есть справка о прививке от оспы! — сострил задержанный.
Это был маленький человечек с большим крючковатым носом, похожий на итальянца. По документам он был американским гражданином и всего три недели назад прибыл из Чикаго. Остальные задержанные также были американцами, прибывшими в Лондон в тот же день одним и тем же пароходом. У одного из них также оказался револьвер.
— Надеюсь, здесь не запрещено ношение оружия? — спросил последний, когда револьвер отобрали.
— Об этом вы узнаете в суде, — ответил Джон.
По чьей инициативе все эти личности прибыли в Лондон? Из Скотленд-Ярда инспектор отправил срочный запрос в Америку и через два часа получил ответ:
«
— Вы ничего не выяснили о прошлом Голли Эйкса? — спросил Джон у Элька.
— В 1915 году он был осужден за воровство. Потом против него было возбуждено дело — его обвиняли в скупке краденого, но дело закрыли за недостаточностью улик. Потом ходили слухи, что он перебрался в Бирмингем, где ограбил нескольких ювелиров.
— Похоже, вы правы, — сказал Джон. — Я начинаю видеть нашего друга Голли в новом свете.
После похищения из дома Теппита Лилу доставили на пароход; она не знала — на какой, лишь видела, что ее комната совершенно не похожа на обычные судовые каюты. Убранная с необычной роскошью, она имела всего одно окно. К стене была приделана койка. Помимо того, в каюте находился изящный письменный стол, а стены украшали произведения старинных мастеров. Каюта отапливалась камином.
Единственный человек, которого Лила видела, был слуга-китаец, приносивший ей пищу и приготовлявший для нее ванну. Еще никто и никогда так о ней не заботился. Она была польщена вниманием своих неизвестных хозяев. Ванная комната также поразила Лилу роскошью убранства. Над головой Лила слышала чьи-то шаги, судно медленно плыло, но, должно быть, все еще находилось на реке, потому что до ее слуха доносились завывания сирен, а порой и бой часов на берегу.
Как-то ночью ее разбудил отчаянный женский вопль. Потом все стихло, вопль больше не повторился, и Лила снова уснула, приняв это за игру воображения. Несколько успокаивало ее то обстоятельство, что она могла запереть дверь своей каюты. Но в то же время дверь запирали и с наружной стороны, лишая пленницу возможности выйти на палубу.
Лила была убеждена в том, что миссис Эйкс также находится на пароходе и что Джон Вэд сумеет их разыскать. Ее вера в него была непоколебима.
Событием последних дней для Лилы явилось появление Голли. Этот маленький человек не внушал ей страха. Хотя она и догадывалась, что мистер Эйкс причастен ко всякого рода темным делам, но полагала, что он играет в них незначительную роль. Он пришел к ней во время завтрака. Обычно неряшливо одетый, на этот раз Голли выглядел очень элегантно.
— Мистер Эйкс! — вырвалось у девушки, и она поднялась ему навстречу.
— Прошу тебя, не беспокойся, милое дитя. Я охотно выпью с тобой чаю, — сказал он, и Лила только сейчас обратила внимание на то, что на подносе стояла не одна, а две чашки.
— Ну и жизнь! Сократ говорил… — начал Голли.
То, что последовало дальше, осталось для Лилы загадкой: она и не предполагала, что мистер Эйкс способен цитировать греческих авторов. Также она не знала, что ее опекун свободно владеет несколькими языками.
— Как ты себя чувствуешь, Лила? — спросил он.
— Благодарю вас, мистер Эйкс. Но куда, собственно, мы держим путь?
Он оглянулся на дверь и прошептал:
— Одному Богу это известно. Кто знает, где нам суждено быть завтра… Я, например, был сегодня в «Мекке»…
— Миссис Эйкс также плывет с нами?
— К сожалению, она занята и не смогла с нами поехать. Она очень толковая женщина и старается помогать своему мужу.
Поведение Голли казалось Лиле странным.
— Не думай ни о чем, дитя мое, — добавил тот. — Теперь ты будешь жить в довольстве и роскоши. Бриллианты, автомобили, наряды — все к твоим услугам.
— Но откуда?..
— Потерпи, малютка.
И он с удовлетворением оглядел каюту. Лила все больше поражалась поведению Голли.
