— Вот это — подлинный Тинторетто, — сказал он, указывая на картину. — Одна из его поздних работ. Надо тебе сказать, что большинство полотен, которые выдаются за работы Тинторетто, на самом деле написаны его учениками. Рисунок над роялем — кисти Сансовино. А вот та картина — кисти Беллини…
Лила решительно не узнавала этого маленького человечка, казавшегося ей в «Мекке» козлом отпущения. А он с видом знатока продолжал перечислять находившиеся в каюте произведения.
— Бенвенуто — вот это был человек! Когда я читал его книгу, хохотал до слез! Он был замечательным скульптором. Имеешь ли ты представление о его медузе? Я специально поехал во Флоренцию, чтобы ее увидеть…
— Но мистер Эйкс… Я и не предполагала, что вы знаток искусства.
Он самодовольно улыбнулся.
— Я кое-что смыслю в живописи, но основные мои интересы — в области музыки. Слышала ли ты когда-нибудь «Соловья» в исполнении Патти? Это изумительно. Говорят, мой голос напоминает голос Карузо. — Он сказал это совершенно серьезно, и внутреннее чутье подсказало Лиле, что не следует возражать или иронизировать.
— Я… я никогда не слышала, как вы поете, мистер Эйкс…
— Можешь называть меня «дядя Голли», — поправил он. — Неужели ты никогда не слышала моего пения?
Девушка поспешила сменить тему и поинтересовалась, где они находятся.
— Мы сейчас поблизости от Грейвсенда и дожидаемся лоцмана.
— Лоцмана? Разве нам предстоит морское путешествие? И почему меня держат взаперти?
— Это в твоих же интересах, Лила. Ведь тебя ищет множество людей. Вэд, например. — И Голли покачал головой. — Какой негодяй! Знаешь ли ты, что это самый большой плут во всем Уэппинге? Его следовало бы повесить. Он связан с «резиновыми братьями» и получает от них тысячи фунтов.
Она не верила своим ушам.
— Знаешь ли ты, на что он способен? Я бы не удивился, если бы узнал, что он член банды. Полиция способна на все. Сколько он получает жалованья? Каких-то жалких пять фунтов в неделю! Неужели ты думаешь, что он живет на них? Нет, дорогая, он живет на деньги, которые ему платят за молчание. Он берет взятки от содержателей притонов и скупщиков краденого. И он охотился за твоими деньгами.
— За моими деньгами?
Голли понял, что сболтнул лишнее.
— Я хочу сказать, что он охотился за тобой, потому что думал, что ты сможешь стать для него своего рода прислугой, будешь готовить и чинить белье.
С этими словами, приветливо помахав рукой, мистер Эйкс удалился.
Ей было над чем поразмыслить. Мистер Эйкс стал совсем иным человеком, прежнего больше не существовало. Новый Голли, игравший на рояле и толковавший об искусстве, внушал ей подспудный страх.
Ночью Лилу разбудили необычный шорох и шум — она услышала мычание коровы. Сперва это ее не удивило — она решила, что на судне перевозят скот. Но потом, когда мычание повторилось, а на башенных часах пробило четыре, в ней пробудились сомнения. Ведь Голли утверждал, что они находятся в устье Темзы. Она решила попросить у мистера Эйкса разрешения выйти на палубу.
Утром ее навестил капитан Айкнесс. Вместо капитанской формы на нем был элегантный костюм. Лила впервые присмотрелась к этому человеку — ему, похоже, было уже около шестидесяти. Загорелое лицо, огромные руки, поросшие, как у обезьяны, густыми волосами. В общем, он производил отталкивающее впечатление.
— Скучаешь, милая? — спросил капитан Айкнесс и похлопал Лилу по плечу. — Ничего, через два дня снова будешь на берегу.
Затем он осведомился, заходил ли к ней утром Голли, и, по-видимому, обрадовался, услышав, что не заходил.
— Лорд Синнифорд тоже плывет с нами? — спросила Лила.
— Нет, его нет здесь, — сказал капитан, и лицо его исказилось, словно упоминание о лорде было ему неприятно. — Не стоит думать о нем, он не достоин тебя, Лила.
Эти слова принесли Лиле облегчение. Поведение капитана по отношению к ней в корне изменилось. Раньше он был резок и повелителен, теперь проявлял почтение. Одновременно с этим в нем чувствовалась какая-то нерешительность. Он несколько раз начинал говорить о чем-то и всякий раз умолкал.
— Сколько, ты полагаешь, мне лет? — спросил он наконец.
— Пятьдесят восемь.
— Мне пятьдесят два, — заметил он резко. — Это Эйкс считает, что мне пятьдесят восемь. Я еще не стар и собираюсь прожить не менее двух десятков лет.
Лила молчала.
— Если ты когда-нибудь надумаешь выйти замуж, то непременно выбери мужа старше себя. — Он подошел к двери и боязливо выглянул в коридор. Потом зашептал: — Выходи замуж за человека, который смог бы защитить тебя.
Девушку охватил страх. Капитан же продолжал:
— Помни, что всегда найдется достаточно охотников заполучить миллион. Не теряй головы и помни, что я рядом с тобой. Если хочешь, я увезу тебя отсюда. Вернувшись из последнего плавания, я заметил, что ты больше не ребенок. Ты всегда мне нравилась, а теперь я начинаю тебя любить. — И он ударил себя в грудь кулаком. — Я готов ради тебя на все… И мне безразлично, будет у тебя миллион или нет.
— О каком миллионе вы говорите, мистер Айкнесс?
Он смущенно закашлялся:
— Я думал, Голли тебе уже обо всем рассказал…
