Том кивнул и проследил взглядом за Гвендолин, которая прошла к буфету и стала говорить громче, гремя посудой:
— Это наши главные конкуренты, и клиентов они переманивают самыми грязными способами. Раньше «Очаг» действительно процветал, но теперь не пользуется былым успехом. Все потому что «Летучая мышь» при любом удобном случае вставляет нам палки в колёса.
Гвен левитировала чайник и две маленькие фарфоровые чашки. Взмахнув палочкой, она следила за льющимся кипятком, а Том следил за ней и размышлял, всем ли пуффендуйцам нужна еда, чтобы расслабиться.
— Травяной чай, — она бросила быстрый взгляд и села напротив. — Поможет уснуть.
Том решил, что это не помешает, и не стал сопротивляться, подвигая кружку к себе, а Гвен продолжила:
— Однажды прибыл подставной — как позже выяснилось — гость и написал гневную тираду в книге жалоб, а потом заколдовал её. Эта книга весь день, как громовещатель, выкрикивала гадости, вроде: «Бегите отсюда! Я обнаружил у себя в постели упыря!» Погоди-ка…
Гвен округлила глаза, а Том кивнул, сложив два и два.
— Так вот откуда тот упырь взялся… Слизняки маринованные! Просто неслыханно!
Её щёки порозовели, а причёска растрепалась. Том нахмурился, отпивая глоток. Непривычная тишина царила в холле, скрывая сотрапезников под крылом.
— А в сентябре они наколдовали листовки с колдографиями, где из окон «Очага» выпрыгивают постояльцы с перекошенными лицами, потому что здание загорелось. Картинка вышла гротескной, но нашла своих зрителей — они развесили это по всему городу! Ну ты видел? Видел?
— Видел, — признался Том. — Неплохая работа.
Гвен метнула укоризненный взгляд, но быстро изменилась в лице.
— Сейчас «Очаг» переживает не лучшие времена, так что Марриотт решила действовать в обход. Мы понимаем, что эти люди просто выполняют свою работу, и у них нет цели прикончить нас или причинить серьёзный вред — просто очернить, испортить репутацию отеля. Обычно они хотят разбудить гостей или что-нибудь разрушить. Марриотт дала распоряжение нападать только в крайнем случае. Так что по её приказанию я просто защищалась, а потом передала тому оборванцу конверт с условиями сотрудничества.
— Почему бы вашей управляющей просто не нанять кого-нибудь другого? Это может обойтись даже дешевле, — заметил Том, откинувшись на спинку стула, чувствуя, как приятная нега разлилась по всему телу.
— Вряд ли, — покачала головой Гвен. — Как ты понимаешь, эта деятельность незаконна. Конечно, всегда найдутся желающие подзаработать таким образом, но их немного, особенно в Лондоне, особенно после войны. А если «Летучая мышь» в такой ситуации ещё и лишится своих людей, то для нас это будет двойной выигрыш.
Она продолжала говорить, но Том перестал слушать: его неотвратимо клонило в сон.
— Решила меня отравить? — он повёл подбородком в сторону пустой чашки. — Что ты туда подсыпала?
Гвен, рассмеявшись, поднялась из-за стола и заявила:
— Сыворотку подозрительности. Кто выпьет, тот начнёт подозревать окружающих в том, что они хотят ему навредить.
Том наградил её тяжёлым взглядом и тут же ощутил мимолётное прикосновение на плече. Впрочем, он не был уверен, что ему не показалось.
— Ты просто устал, — заверила его Гвен и добавила задумчиво: — Отец тоже всегда засыпал в кресле от моих рассказов, называл меня сиреной.
Чашки взмыли в воздух вслед за чайником. Осколки хрусталя стройной спиралью потянулись с пола вверх, возвращая люстре первозданный вид. Том дождался, пока стихнет мелкий стеклянный перезвон и встал.
— Спокойной ночи! — догнал его на лестнице голос Гвен.
После этого нечаянного разговора Том утомлённо положил голову на подушку и прикрыл глаза. Состояние было такое, словно он весь день провёл на палящем солнце. Тело утонуло в мягкой перине, мысли мгновенно смешались, подступил долгожданный сон.
Утро не обошлось без Бодрящего зелья. Том впопыхах собирался, попутно разбрасывая вещи в несвойственной ему манере. Сова-почтальон, наблюдавшая за этим беспорядком через окно, так и не дождалась, что её впустят.
— Выглядишь паршиво, и все же слишком ты довольный сегодня, — выдало зеркало, завидев постылого гостя. — Мне это не нравится.
— Заткнись, — бросил Том почти обыденно и даже не потянулся за палочкой.
В тот день он заключил четыре удачные сделки и выслушал в два раза больше любезностей в свой адрес. Если бы у него спросили, в чём секрет столь удачного дня, он бы ответил, не раздумывая: «Бодрящее зелье, разумеется».
Следующие несколько недель дела шли гладко и, Том бы даже сказал, хорошо. Он на редкость легко изображал улыбки и наверняка сумел бы найти общий язык хоть с вожаком горных троллей, если бы это потребовалось.
Он не нуждался ни в деньгах, ни в отдыхе. Стальная вера в себя была его путеводной звездой и источником внутренних сил. Окружающие, подобно животным, чувствовали эту непоколебимую уверенность и склонялись перед его незримым превосходством.