— Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты самоубийца, — парировал Том, то ли шутя, то ли угрожая.
Лестрейндж поднял ладони в знак своей полной капитуляции, а Том нашёл глазами черноволосую Аделину Розье. Не секрет, что она вздыхала по нему вот уже два месяца, если не два года.
Тому не понравилось замечание Лестрейнджа, так что своими действиями он демонстративно опровергал сказанное перед всем миром и, в первую очередь, перед самим собой.
Розье была законченной слизеринской стервой, но стоило Тому её окликнуть, как девушка тут же поплыла навстречу, бросив компанию недоумевавших друзей. Сложилось впечатление, что если бы Аделина сейчас и танцевала с кем-нибудь другим, то, не раздумывая, отшвырнула бы кавалера, чтобы принять это вожделенное предложение.
Том прекрасно знал, какой эффект производил на окружающих, особенно в парадной мантии, особенно с дежурной улыбочкой. Аделина Розье, эта разъяренная мантикора, вмиг становилась под его взглядом податливой кошкой, что только добавляло ему баллов.
Вдвоём они выглядели более чем презентабельно. Об этом свидетельствовали многочисленные взгляды, что ловил на себе Том, и был уверен, что ловила и Аделина. Она — аристократка, которую с детства приучали к светским обычаям, и он — от природы грациозный, схвативший налету те уроки танцев, что давали когда-то в Хогвартсе.
Сейчас, лёжа в тёмном номере, он и сам себя не понимал. Перестал понимать спустя полгода после того Хэллоуина. Том многое переосмыслил с тех пор, так что некоторые воспоминания теперь вызывали в нём отторжение и непринятие. Что ж, в конце концов, он был всего лишь мальчишкой, который ещё не совершил свои первые значимые шаги на пути к абсолютному могуществу.
Да, помнится, на пятом курсе состязание факультетов рисковал выиграть Пуффендуй. Бири добавил барсукам столько очков, что к концу года они во всю готовились к торжеству в свою честь. Но вот незадача, в последний момент Том так некстати спас всю школу от смертельной опасности, чем и принес своему факультету двести рекордных очков. Так что Большой зал на прощальном ужине украсили не жёлтые, а серебристо-зеленые флаги.
И как жаль, что к тому времени его окончательно перестали волновать гонки за изумрудами в факультетских часах, иначе Том наверняка бы порадовался победе Слизерина.
Стоя в тот день на возвышении перед всей школой, он вполуха слушал дифирамбы Диппета. Кажется, ещё одна бесполезная награда «За заслуги перед школой» будет пылиться в Зале трофеев. О, как бы хотел он самолично растоптать её и разбить вдребезги, и всё по единственной причине: мерзкое имя, выгравированное на табличке.
Из всех ликующих слизеринцев и разочарованных Хагридом гриффиндорцев — из всего зала Том почему-то запомнил только два лица: сосредоточенное и недоверчивое — Альбуса Дамблдора и его полную противоположность — восхищённое лицо Гвен. Проходя к своему столу, Том расслышал её голос среди гула толпы, она крикнула: «Молодец!»
Потухла свеча. Глядя в чернеющий потолок, Том усмехнулся про себя: наивная.
Он помнит, как ускорил шаг и как сел не на своё обычное место, а спиной к пуффендуйскому столу. Чей-то визгливый хохот действовал на нервы. Среди всеобщей суматохи никто не заметил, как золотая вилка в кулаке Тома расплавилась и обвисла — он пытался обуздать подступившую злость.
Комментарий к Глава 3. Стихи
Биффу Стоеросу имя досталось от громилы Биффа из «Назад в будущее», а прозвище скрывает великое русское «дубина стоеросовая». Бифф и Пивз — фонетически похожи.
========== Глава 4. Сирена ==========
Чёрт знает сколько времени прошло. Стихли шаги, смолкли голоса, отель давно погрузился в сон, и немая тишина просочилась в каждую щель. Уснуть было невозможно, простынь смятая и горячая, вторая свеча сгорела и испустила дух.
Том безучастно рассматривал в полутьме свисавшего на серебристой ниточке паука, когда внизу раздался приглушенный грохот. Наверняка померещилось, но Том словно дожидался, что его побеспокоят. Он больше не мог находиться в номере, сражаясь с бессонницей. Он подспудно искал причину сбежать, поэтому, не раздумывая, накинул мантию и двинулся на звук.
Чем ниже по лестнице он спускался, тем больше убеждался, что ему не послышалось. Грохот сменялся хлопками аппарации и торопливыми шагами. Он замер в тени последнего лестничного пролёта.
В холле развернулось настоящее сражение. Низенький волшебник в ободранной мантии одно за другим метал заклятия, и Том понял, в кого: сегодня у Гвен ночная смена. Он не двигался, потому что не собирался ввязываться в потасовку, однако ему стало любопытно, чем всё закончится.
Хлопок, и Гвен оказалась в пределах видимости. Том заметил, что она защищает не себя, а будто что-то невидимое. Волшебник, в свою очередь, атакует не её, а беспорядочно разбрасывается заклятиями, как обезумевший.
— Редукто! — визжал он, размахивая руками. — Бомбарда!