В силу распределительной системы Хогвартса он не привык иметь дела с людьми другого склада, поэтому стремительно терял самообладание.
— Нет уж слушай, — прошипела она и добавила уже менее категорично: — Мне за это платят.
— Я заплачу тебе за то, чтоб ты молчала, — пробурчал Том.
Гвендолин резко развернулась, отчего тот чуть в неё не врезался.
— Идёт, — она протянула руку и поманила пальцами.
Том опешил от такой по-слизерински деловой хватки, но готов был отдать все деньги мира, лишь бы закончить этот разговор. Пару секунд он просто рассматривал ее наглое лицо в полутьме, а потом потянулся в карман, но не за деньгами — за палочкой.
— Шучу! — рассмеялась та, неверно истолковав его порыв. — Я не могу пренебречь обязанностями и, к тому же, лишить тебя удовольствия от этой истории.
Гвендолин развернулась и в полной уверенности, что никто не бросит Круциатус ей в спину, вспорхнула на лестницу. Том с некоторым разочарованием от несостоявшейся расправы последовал за ней.
Фоули за этот ничтожно малый промежуток времени уже умудрилась вывести его из себя: её резкие движения, внезапные возгласы — все то, чего он себе не позволял и оттого ненавидел в окружающих. Сжав зубы, Том буравил взглядом её затылок: «Только дай мне повод».
С энтузиазмом то ли экскурсовода, то ли городской сумасшедшей Гвендолин завела свою речь:
— Три века назад здесь жил нерадивый волшебник по имени Бифф Стоерос. Он не отличался особым умом и работал подмастерьем в местной пекарне Томаса Фарринера*, — девушка не заметила, как её спутника при этих словах передёрнуло. — В сентябре 1666 года Бифф по глупости вызвал Адское пламя прямо в пекарне и не смог его остановить. Лондон горел три дня и три ночи. Стоерос, конечно, погиб в этом пожаре, но после смерти пожелал остаться на земле: боялся, что его ждёт расплата за содеянное. Поэтому я обязана предупредить каждого гостя, что призрак Биффа Стоероса до сих пор здесь обитает. Он редко появляется, но непременно устраивает переполох, так что если увидишь какой-нибудь «очаг» возгорания — не пугайся. Скорее всего, это будет лишь фантом.
Они поднялись на последний четвёртый этаж, хотя лестница вела ещё куда-то вверх, и проследовали по скрипящим половицам в конец узкого коридора. Гвендолин взмахнула рыжей палочкой — дверь в двадцатый номер отворилась сама собой. Взору предстала небольшая комната, которая оказалась весьма сносной. Не слизеринская спальня, но и не тюрьма, именованная приютом Вула.
Обои глубокого синего оттенка погружали помещение в приятный полумрак. Слева расположился письменный стол из тёмной древесины, справа — кровать с небольшой тумбочкой. Тусклый свет со двора лился сквозь узкое окно с занавесками жалкого вида. В центре комнаты ждал чемодан, доставленный сюда домовиком.
Гвендолин некоторое время сохраняла молчание, наблюдая, как Том по-кошачьи озирался, но надолго её выдержки не хватило. Она вошла и деловито открыла ещё одну дверь в левой стене. Там скрывалась уборная размером с телефонную будку. Что примечательно, над раковиной расположилось неуместно большое и вычурное зеркало в резной раме.
— Эльфы будут прибираться здесь в твоё отсутствие, но звать их бесполезно: домовики подчиняются только сотрудникам. Так что если понадобится их помощь, обращайся ко мне или к моим сменщицам Дорис и Бекки, — говорила Гвендолин, по-хозяйски поправляя потрёпанную занавеску на окне. — Перекусить можно внизу, в ресторанчике. Бонни, наша буфетчица, варит отменный кофе. Ещё за углом, на Пуддинг-лейн есть кафе. Его держат волшебники, так что можешь как-нибудь заглянуть. Там работает моя подруга Дэйзи, поэтому я их постоянный клиент.
Том уже решил за милю обходить это место и трижды пожалел, что предпочёл «Очаг» гостинице «Летучая мышь». Причина его раздражения — Гвендолин Фоули — остановилась в дверях с видом человека, который напрашивается на чай.
— А ты, Том? Чем сейчас занимаешься?
— Работаю в Лютном переулке, — выговорил он, демонстративно отворачиваясь спиной.
Похоже, этот жест ничуть не смутил собеседницу.
— В Лютном, да что ты! Кем?
Все удивляются этому факту, однако всегда с вежливой сдержанностью. Но Фоули, этой чистокровной волшебнице, не смогли дать должного воспитания, что не удивительно. Том по-прежнему смотрел в окно на грязную подворотню и знал, что на лице Гвендолин застыло выражение разочарования — это читалось по голосу. Лучше бы она позаботилась о своей шкуре.
— Агентом в «Горбин и Бэрк», — произнёс Том, собрав всю свою выдержку.
— «Горбин и Бэрк»! — повторила она с негодованием. — Но почему? Ты ведь…
— На то есть свои причины, — холодно отрезал он, но тут же изменился в лице.
Заложив руки за спину, Том медленно развернулся.
— Ну, довольно обо мне, — вкрадчиво заговорил он, — расскажи лучше о себе.
Мягко пройдя вперед, он остановился напротив Фоули, которая схватилась за дверную ручку.
— Как отец? — с напускным участием поинтересовался Том.
Он знал, как закончить разговор.
— Он… в порядке, — взгляд её заметался. — Я пойду, располагайся.