Наконец-то. В этот раз уже не так мучительно, как раньше.
Том улыбался, машинально заметая следы своего пребывания в этом доме. Он чувствовал новые неведомые силы, подмечая, как свет лампы причудливо рассыпается на лучи, как твёрдо он стоит на ногах, как кровь бежит по венам. Тихий писк Похлёбы, словно бы усиленный во сто крат, разрезал слух:
— Ми… Миссис Хэп-п…
— А, ты как раз вовремя, — рассмеялся Том, обернувшись к дрожащему эльфу.
Служанка попятилась, выкатив и без того огромные глаза. Он приблизился, нацеливая палочку на несуразную голову:
— Мутатио Мемория.
Пара нехитрых махинаций, и Похлёба с тупой отрешённостью уставилась в одну точку. Она медленно моргала, покачивая отяжелевшей головой. Глупышка только что спутала смертельный яд с сахаром и напоила прощальным какао собственную хозяйку — что за прискорбное недоразумение.
Щёлкнул замок, и Том покинул дом, в который раз оставляя беду за спиной. Первой его жертвой по воле случая стала когтевранка Миртл Уоррен. Тогда под рукой оказалась только простая тетрадь, но разве он мог упустить этот шанс? Бесчисленное множество раз Том представлял день своего Посвящения, но никак не рассчитывал, что он нагрянет так скоро. В конце концов, девчонка погибла не зря. Но никогда ещё Том так не волновался, и никогда ему не было настолько больно.
Дальше — проще: отец, дед, бабка. Он разом избавился от презренной грязи, что запятнала род великого Слизерина. Исправил ошибки пресловутой любви — так именуют люди своё примитивное желание. Какие ещё мнимые смыслы они для этого выдумали: сочувствие? забота? Впрочем, вряд ли то отребье, с которым Том имел честь познакомиться, было хоть сколько-нибудь одухотворённым. Гнусные отбросы. Как ненавидел он саму мысль, что унаследовал их черты. Однако Том знал: настанет день, когда он избавится даже от этой наружности, и тогда люди узреют его истинный облик.
— Эй! — перебивая ветер, позвал глуховатый голос.
Том вздрогнул, ожидая, по меньшей мере, отряд мракоборцев. Но, обернувшись, выдохнул. Это был всего лишь местный житель и, судя по одежде, магл. Он брёл навстречу, прижимая пятернёй кепку к голове. Ветер не на шутку разошёлся. На море буйствовал шторм.
— Ты тоже видишь это, сынок, или я совсем из ума выжил? — незнакомец указал на фонтан, где русалка беззастенчиво расчёсывала каменные волосы.
«Сынок», — эхом отозвалось в голове. Том диковато осмотрелся, и безлюдная равнина ответила молчаливым согласием. Он обвил пальцами древко нетерпеливой палочки, которая уже призывно нагрелась в складках мантии.
— Авада Кедавра.
Русалка от изумления уронила на дно спящего фонтана тяжёлый гребень; с ним рухнуло на землю безжизненное тело. Но больше ничего не произошло: не разверзлись небеса, чтобы принять почившего в зловещую воронку туч, и не сбежались полчища авроров, чтобы поймать убийцу с поличным. Всё шло своим чередом и было как прежде, только одним дыханием меньше.
Том распахнул мантию и оттянул золотую цепочку на шее. Медальон, в отличие от чаши, мигом признал нового владельца. Два десятка лет сокровище томилось в «тишине и покое». Настало время направить мощь пращуров на защиту наследника рода. Изумруды одобрительно сверкнули, и Том склонился над покойником, шевеля губами.
Ветер отчаянно трепал подол мантии, завывал и в бессильной ярости гнул деревья. Сознание померкло. Собственный голос уже привычно стал чужим, и Том понял, что на этот раз он шипел по-змеиному:
— KASSÉ USESHAÄ HARIŠA IÉ FASARI HEŠHI…
Сгущалась тьма, он проваливался глубже в небытие, обгоняя мысли. Дальше в чертоги Смерти или Вечной жизни.
Удар незримой молнии, и напряжение схлынуло.
Жар, терзавший грудь, пропал, и стало легче. Словно с котомки, которую Том вынужден был волочить за собой всю жизнь, вырвали неоправданно тяжёлый груз. Груз переживаний и воспоминаний, что в одночасье потеряли вес и всякую значимость.
Медальон на ладони едва ощутимо пульсировал в унисон с сердцебиением. Ветви деревьев чёрными жилами цеплялись о сизый небосклон, где уже разливался сумрак. Под ногами распластался неестественно изломанный труп, но Том взирал на него с мрачным наслаждением: «Отличная работа, Реддл, десять очков Слизерину». Благородное умерщвление, истинно сакральное. Не так ли отнимает жизнь сама природа?
Прежде чем трансгрессировать, он сподобился обвить мертвеца элементарными чарами исчезновения. Если о теле Хэпзибы Смит, чистокровной волшебницы, и будут печься, то об этом ничтожестве едва ли. Убедившись, что всё в порядке, Том исчез, не нарушив зимнего сна гиблой степи. Только ветер-очевидец ещё долго бесновался, нагоняя тучи, рассыпая мелкий снег.
Комментарий к Глава 11. Крестражи
ДУШЕРАЗДИРАЮЩАЯ история (извините)
========== Глава 12. Проповедь ==========
В отеле Том битый час проторчал перед собранным чемоданом в застёгнутой мантии. У него была масса времени на размышления, поэтому он решил, что не хочет прощаться по-настоящему.