И ведь добро бы только она заливалась. Щелкал клювом довольный Гедрик, хихикали белл-бои, даже невозмутимый обычно Артур заулыбался, похоже, поняв, о чем речь.
А вот мне было не до смеха, поскольку во взгляде Дарьи, обращенном на мою спутницу, привычной для нее насмешки я не увидел. Зато там хватало злости, причем такой, серьезной, которая через десять минут точно утренний туман не рассеется. Похоже, Инна сдуру заполучила себе врага, причем серьезного и памятливого. Ясно, что по-крупному она напакостить нам не сможет, но по мелочам — запросто. А бытие ведь из них на девяносто процентов и состоит. У среднестатистического человека события планетарного масштаба в жизни происходят нечасто, а у иных и вовсе никогда. Остальное — мелочи, частности и так далее.
Что далеко ходить? Она возьмет и Ромке позвонить нам не даст, когда Полинушка половозрелая начнет от накатившей тоски бокалы о пол в баре крушить. Просто не подпустит парня к телефону, да и все. А он, ясное дело, наверх не пойдет, чтобы нам про это рассказать, не настолько мы друзья. Затем в бар нагрянет Аристарх Лаврентьевич, начнет выяснять, чья гостья разбушевалась, разумеется, выяснит, и все, мы налетели на замечание. Причем добро, если только на него, а не на минус.
Мелочь? Мелочь. Но неприятная до крайности. А сколько еще таких сюрпризов у Дарьи в рукаве? И на пару с ней у Кристины? Ясно же, что они сейчас поругались, завтра помирились. Да даже если и не помирились, то она ей при любом раскладе родная, а мы даже не двоюродные. И потому она подругу непременно поддержит, когда та надумает нам козью рожу состроить.
Да я бы и сам так поступил на ее месте, что тут скрывать?
— Вот зачем? — спросил я у Инны, когда мы поднялись на свой этаж. — А?
— Я тебе все сразу честно рассказала, — совершенно невозмутимо и, похоже, не испытывая ни малейшей печали по поводу содеянного, сообщила мне напарница. — Так что сам виноват.
— Чего? — чуть ли не впервые за все время, проведенное в «Перекрестке», растерялся я. — В смысле?
— Того, — охотно отозвалась Инна. — Говорила тебе, что я собственница жуткая? Говорила. Что себя иногда в таких ситуациях не контролирую, предупреждала? Предупреждала. Так какого ты к этой буренке на моих глазах внаглую клинья бьешь? Пусть даже для пользы дела? Выходит, это твой косяк, Тёма, а не мой.
— О как! — проникся я услышанным, а после закрыл рукой лицо. — Блин, я фигею, дорогая редакция!
— И больше так не делай, — велела мне девушка, после потянулась, зевнула и добавила: — Хоть бы наша овца накидалась до ужина. Мы бы тогда ее быстро в номер закинули, пожрать сбегали, и я бы спать пошла. Что-то устала сегодня — сил нет.
Её желание сбылось, но не совсем так, как того Инне хотелось бы. Телефонный звонок раздался тогда, когда мы уже собрались на ужин, только в трубке я услышал голос не Ромки, а Дарьи:
— Артем, иди забирай свою постоялицу, — сухо и деловито велела мне она. — Только ведро с тряпкой прихватите.
— Зачем? — уточнил я, уже догадываясь, что именно произошло в баре.
— Надо. — В голосе ресепцеонистки зазвучали злорадные нотки. — И поспешите.
Она повесила трубку, ну, а я пересказал наш короткий разговор Инне, которая тоже быстро догадалась, что к чему.
И да, мы оказались правы. Наша непутевая гостья на самом деле продемонстрировала всем посетителям бара, а также его работникам свой богатый внутренний мир. Или даже так — она выплеснула его из себя.
Ну а после залегла на диванчик и на нем уснула.
— Все заблевала, — более коротко и менее поэтично охарактеризовала происходящее Дарья, стоящая в дверях со сложенными на груди руками. — Ужас! Так что давайте прибирайтесь. Вернее — ты прибирайся, а Артем отведет эту особу в номер.
— Чего это мы? — мигом вызверилась Инна.
— Не «мы», а ты, — сузив глаза, процедила Дарина. — Не парню же таким заниматься? Или ты говоришь о том, что, дескать, тут есть уборщики и подтирать чье-то харчево их работа? Так шиш! Имеется четкое правило — чей гость напакостил, тому и замывать за ним. Не мы его придумывали, не нам и менять.
— Чистая правда, — подтвердил Макс, а Марина согласно кивнула, подтверждая его слова, то ли потому, что все на самом деле так обстояло, то ли не желая портить отношения с ресепшеном. — Все так и есть.
— Да не хочу я! — поморщилась Инна, глядя на мерзкого цвета пахучую лужу.
— Тут никого это не волнует, — жестко заявила Дарья. — Либо делай, либо я зову Аристарха Лаврентьевича, и дальнейшие свои действия ты проговариваешь с ним. Думаю, ему приятно будет пообщаться с сотрудницей, которая не желает выполнять свои должностные обязанности, попутно нанося отелю репутационный урон.
— Какой еще урон? — совсем уж опешила моя напарница.
— На это все смотрят гости. — Дарина обвела рукой бар, в котором сидели четыре постояльца, попивавшие кто кофе, кто вино, и с интересом наблюдавшие за происходящим. — Тебе мало?
— Где Антон? — поинтересовалась у нас пробудившаяся вдруг Полина. — А? Ох, как мне плохо! И голова болит!
