— Вы сказали, что по итогам недели пять пар-аутсайдеров уступят свои места новым соискателям. А что, если аутсайдеров будет не пять, а, к примеру, шесть? Или семь? Как тогда?
— Тогда решение станет принимать Аристарх Лаврентьевич. — Совладелец отеля показал на управляющего. — Поверьте, он более чем объективен в своих суждениях, поскольку всех вас недолюбливает абсолютно одинаково. Ну а если он не придет к какому-то решению, то жеребьевка — и пусть все решит удача.
— Так сказали же, что, мол, она будет первой и последней? — заметил Вадим.
— Вы невнимательны, юноша, — ехидно поддел его управляющий, — а я предупреждал: запоминайте все то, что я говорю, пригодится. В данном случае определяющим является понятие «общая жеребьевка». То есть — все вы в ней участвуете. А там уже дело частное, более узкой направленности.
— Понял, дурак, молчу, — изобразил виноватое выражение на лице бывший логист.
— Ну вот, ребята небезнадежны, — отметил Сергей Анатольевич, — умеют признавать неправоту. Великое дело, между прочим! Так, что еще надо сказать? А. Конкуренция, которая неизбежна. Она приветствуется, но — здоровая, без разных грязных трюков. Если угодно — по олимпийским принципам.
— Лучше уже тогда термин fair play употреблять, — предложила Инна. — Просто нынешние олимпийские принципы таковы, что узнай о них Пьер де Кубертен в свое время, так он бы это мероприятие и возрождать не стал бы.
— Да зовите как хотите, — разрешил весельчак. — Главное, помните о том, что лучше чистый проигрыш, чем очень грязный выигрыш.
— Тем более что в стенах «Перекрестка» невозможно ничего скрыть, — добавил Анатолий Анатольевич. — Тут не ваш бывший мир, где дефиниция «тайное всегда становится явным», увы, срабатывала через раз. И глаза на слишком нечистую игру, вышедшую за рамки правил, никто прикрывать не станет, особенно если содеянное так или иначе скажется на функционировании отеля. Мало того — может достаться и тем, кто, например, мог помешать своим коллегам совершить некую подлость, но не стал этого делать. Или, того хуже, спровоцировал кого-то на каверзу, надеясь отсидеться в сторонке. Причем на орехи достанется сразу обоим напарникам, даже в том случае, если вторая половина не ведает о случившемся. Вы повязаны друг с другом, друзья мои, причем намертво. Надолго или даже навсегда. Усвойте это накрепко.
— Как по мне — справедливо, — заявила брюнетка. — А данное правило касается только отеля? Вы просто упомянули про то, что мы время от времени будем его покидать. Там как? Тоже все по-честному или на наше усмотрение? Спрашиваю без задней мысли, просто для понимания.
— Там вы предоставлены сами себе. — Сергей Анатольевич глянул на своего партнера, они обменялись улыбками. — Потому администрация отеля ответственности за произошедшее на том свете нести не может.
— Это хорошо, — довольно кивнула девушка, чье имя я узнал из бейджика, который наконец-то попал в поле моего зрения. Звали ее Кира. — Благодарю.
А я понял, к чему она такой вопрос задала. Собственники ведь упомянули о том, что в отель на разных этажах могут заселяться связанные между собой люди, а значит, есть возможность, пусть и небольшая, что дорожки коридорных пересекутся там, в большом мире. И если такое произойдет, то запросто можно убрать конкурента насовсем, причем ровным счетом ничем при этом не рискуя. Тебя же все равно что нет ни для полиции, ни для следственного комитета. Ты мертв, как тебя найдешь?
Надеюсь, что у нас с ней костяшка-дубль не выпадет. По крайней мере до той поры, пока я в местных раскладах ориентироваться более-менее не начну.
Не скрою, мне сейчас все, что нам предстоит, кажется делом очень непростым и громоздким, не сказать неподъемным. Но это нормально. Любое начинание сложнее перекладывания листка бумаги из левой стопки в правую предстает таким тогда, когда ты стоишь в самом начале пути. Ты бьешься лбом обо все стены, что есть вокруг, совершаешь массу ошибок, время от времени говоришь себе: «Знал, что я дурак, но не представлял, что насколько» — и очень жалеешь о невозможности вернуться назад, в те времена, когда мир вокруг был прост и понятен.
Но проходит неделя, другая, обретенные за это время знания и навыки полегоньку, помаленьку выстраиваются рядком, образуя некую последовательность, которая после превращается в систему. И все вроде не так минорно уже, не столь коряво, твое новое занятие тебе даже нравиться начинает, ты в нем какие-то прелести находишь, которые изначально в глаза не бросались. А как по-другому? Если уж встал в хоровод — иди, то справа налево, то наоборот. Выбора-то нет. Все верно новый работодатель сказал — бытие определяет сознание.
