— Можно, оказав помощь кому-то из коллег, рассчитывать на ответную любезность, — вместо Сергея Анатольевича продолжил его спутник. — Можно брать чаевые, если вам их предложат, а после их тратить на маленькие радости бытия. Можно раз в месяц устраивать что-то вроде совместных посиделок, если, разумеется, Аристарх Лаврентьевич будет не против. Работа в отеле — трудная работа, ответственная работа. Иногда надо как-то отдыхать, иначе нервишки могут не сдюжить. Можно пробовать подбить клинья к работницам ресепшен, но сразу предупрежу: это у вас, ребята, вряд ли получится. Там будут работать грозные дамы, прошедшие суровую школу, потому вряд ли кому что обломится.
Мы, не сговариваясь, глянули на стойку, за которой никого не было.
Я как-то даже не подумал, что тут еще какой-то персонал кроме нас будет. А ведь так и есть. Помимо указанных дам, можно уверенно сказать, что на кухне никак не обойтись без повара, су-шефа и еще нескольких сотрудников. Да технические службы, да швейцары. Хотя последнее — не факт, на их место могут незадачливых жеребьевщиков поставить.
— Ведите себя умно, не забывайте о приличиях и стремитесь стать лучше — и всё у вас получится, — вновь перехватил инициативу Сергей Анатольевич и глянул на наручные часы. — Вроде закончил. Аристах Лаврентьевич, мы вас покидаем, времени совсем нет. Заканчивайте формальности, раздайте договора, проводите жеребьевку — и за работу. Жду от вас вечером отчет по первому дню.
И эти двое, даже не попрощавшись с нами, покинули здание через входную дверь, которая, как оказалось, была не заперта. Что примечательно — с ними словно ушла некая легкость из атмосферы, ощущение хоть какой-то защищенности. Схожее чувство, помнится, я ощущал, когда классе в третьем родители меня в летний лагерь отправили на три недели. Вроде все радостно сначала было, весело, предвкушения там, мечты детские, а как они, махающие руками вслед, стали удаляться по мере того, как трансферный автобус набирал ход, такая тоска взяла!
А особенно странно то, что я давным-давно уже ни на кого, кроме себя самого, не рассчитываю и ничего такого с тех самых пор и не ощущал. Так из каких глубин души подобная сентиментальщина полезла? Откуда она взялась?
— Что замерли? — процедил управляющий, уперев руки в бока. — Ушли защитники ваши, и стало не по себе?
— Стало, — пискнула Евгения и заморгала глазами.
— И зря. Вы поймите — я против вас ничего не имею, — неожиданно мягко произнес старик. — Но должность моя такова, что я всегда на стороне гостей. Всегда и во всем. А для этого мне надо, чтобы службы отеля работали как единый механизм, без задержек и поломок. Потому да, я стану вас гонять как сидоровых коз. Но понапрасну никого наказывать не буду, и предвзятости от меня можете не ждать.
— Да мы и не думали ничего такого, — подала голос длинноногая платиновая блондинка, до того в разговоры не вступавшая. Звали ее, судя по надписи на бейджике, Аленой.
— Видел я ваши лица, когда озвучили то, что именно у меня будет право решать в спорных ситуациях, кто лучше, кто хуже, — усмехнулся Аристарх Лаврентьевич. — Сразу по ним все ясно стало. Еще раз — я за хорошую и честную работу. Кто живет по этому правилу, тому бояться нечего. Ладно, если вопросы какие-то — задавайте. Если нет — пошли выяснять, кому гостей неделю обслуживать, а кому на подсобных работах куковать.
— Сегодня что, воскресенье? — удивилось сразу несколько человек. У нас тут вообще, похоже, сильно коллективное бессознательное.
— Да, — кивнул управляющий, — воскресенье.
— Надо же, — глянула на меня Инна. — Думала — пятница. Я, помню, накануне сомневалась — ехать в командировку, не ехать? Или лучше в воскресенье рвануть, чтобы, значит, с понедельника и начать. Выходные ж на носу, какая тут работа? Лучше бы не поехала…
— Лучше бы, — согласился с ней я задумчиво.
Тут воскресенье, у нее пятница, а у меня вообще среда. Значит, не только гостей из разных временных отрезков сюда нагонят, но и рабочий коллектив по тому же принципу формировали. Зуб даю, если разбираться, кто из какого года, то тоже самые разные версии прозвучат. Хотя наверняка мы не сильно далеко друг от друга отстоим. Никто же «надысь» не говорит и тюрю на ужин не требует?
Вот, кстати, тоже интересно — что тут с питанием? Я бы поел, если честно.
— У меня несколько вопросов, — подняла руку Алиса. — Можно? Нам тут форму выдали, но одного комплекта точно мало. У меня организм на стрессовые ситуации реагирует немного необычно. Я, прошу прощения за интимную подробность, потеть начинаю.
Было видно, что эти слова девушке даются нелегко, поскольку щеки запунцовели настолько, что от них сигару раскурить можно. Не привыкла она перед общественностью на личные темы говорить.
— Вот и верь тому, что мертвые не потеют, — хохотнул огненно-рыжий паренек. — Враки, получается.
— Не знаю — мертвые мы, нет, но второй комплект нужен, — не отступила со своих позиций Алиса, несмотря на смущение. — Плюс нижнее белье, косметика…
— Мыльно-рыльные, — поддержал ее напарник. — Бриться-то надо. Зубы чистить.
