— Гнилая парочка нам в соседи досталась, как по мне, — уведомила меня Инна, предварительно повертев головой. — Так понимаю, ты придерживаешься той же точки зрения?
— Я предпочитаю такие вещи за закрытыми дверями обсуждать, чего и тебе рекомендую. Не то чтобы у меня была мания преследования, но, сдается мне, что отель чем-то похож на мою бывшую работу. Ты только пукнул, а все уже знают, что ты на завтрак кушал.
— Все конторы похожи одна на другую, — подытожила Инна. — У нас то же самое творилось. Даже, может, еще хуже, ибо творческих личностей хватало. И пьющих тоже. Атомная смесь, знаешь ли. А ты кем до того, как помер, был?
— Человеком.
— Не хочешь — не говори. Все равно рано или поздно разоткровенничаемся друг с другом, просто потому, что больше не с кем. Нам же тут долго быть, да?
— Хотелось бы верить.
Лестница кончилась, мы вернулись в исходную точку. «Домой» не скажу: чтобы это слово поселилось у меня в голове, сильно много времени должно пройти. Куда больше, чем подразумевала моя напарница в своей последней фразе.
Где-то в правом крыле, в самом его конце, хлопнула дверь. Ясно, Натэлла с Георгием добрались до своего номера, который, подозреваю, от нашего ничем не отличается.
— Пойдем сначала к себе, договора в шкаф уберем, — предложил я.
— Вообще-то документы лучше в сейфе держать, — заметила моя спутница.
— А у тебя он есть?
— Ну да, туплю. Все нервы, нервы… Но это лучше, чем потеть!
Первым делом в номере мы заглянули в шкаф.
— Офигеть! — Инна глянула меня. — Тут пусто было. Тём, слово даю! Я же все облазила, пока ты дрых. Пустые полки — и все. А теперь — вот!
Администрация отеля от щедрот выдала мне обещанный второй комплект униформы, две белых рубашки, пять пар носков, столько же трусов и пару туфель. А еще, уж не знаю зачем, одни кальсоны, причем черно-белые, полосатые.
— Видимо, мальчики зимой снег будут у входа расчищать, — предположила Инна, хихикнув. Верно, я забавно смотрелся с этим раритетом в руках. — Чтобы чего не застудили. Простатит коварен и лют.
— А куртка где тогда? Хоть какая-то? Или, не знаю, пальто?
— Ну, значит, прикольнулись так. У меня тоже весело — ни одних колготок, зато семь пар чулок. Причем жу-у-у-утких по качеству! В таких, наверное, еще моя прабабушка щеголяла. Про лифчики я уж вообще не говорю. И ни к чему, и не понять тебе. Но лучше что-то, чем ничего.
Столь же незамысловатыми оказались и мыльно-рыльные принадлежности, спасибо хоть бритву не опасную положили. Такой пользоваться можно только умеючи, без надлежащего опыта запросто можешь себе глотку невзначай перерезать.
Кстати, вот тоже интересно — мы можем умереть? Ну, например, если один конец веревки на крюк закрепить, другой в петельку превратить и себе на шею накинуть, а после с табуретки сигануть? Технически же мы мертвы?
С другой стороны — есть хочется, в туалет тоже. Значит, я жив? И еще раз могу того… Этого…
Как же тут все сложно пока! Как не хватает минимальных, но при этом гарантированно верных исходных данных.
Инна же в это время возмущалась невероятно мизерным количеством предоставленной ей косметики, причем периодически переходя на весьма крепкие выражения. Из обрушившегося на меня потока сознания я усвоил то, что пещерные времена по сравнению с этим отелем — время роскоши. Там хоть зола была, которую можно использовать вместо туши для глаз.
Кстати, в нашем жилище обнаружилась еще одна вещь, которой до того тут не было — телефон. Здоровенный дисковый аппарат черного цвета, в который наши прадедушки и прабабушки, наверное, кричали: «Барышня, барышня!» Подняв трубку, я услышал гудок, что свидетельствовало о том, что при желании мы можем кому-то позвонить. Вот только кому? На деревню дедушке?
Потому я положил трубку обратно на металлические рогульки, и мы отправились обозревать свои владения.
Первый номер из тех, что готов принять гостя, оказался совсем рядом с нашей дверью. Поворот ключа, щелчок замка, и мы входим внутрь.
— По богатому, — оглядевшись, оценила убранство апартаментов Инна. — Впечатляет. Не президентский уровень, но немногим ниже по классу. Особенно на фоне того убожества, в котором мы с тобой проживаем.
— А ты бывала в президентских номерах?
— Довелось, — кивнула напарница. — Успела замуж за богатенького Буратинку сбегать ненадолго, тогда-то с серебра золотой ложкой икорки поела от души, в том числе и в вот таких хоромах.
Хорошее слово, подходит к местной обстановке. И еще — тут всего много. Позолоты, лепнины на потолке, красного дерева, атласа на диванах и креслах, света из огромных окон. Плюс в наличии кровать с балдахином, причем такого размера, что с нее может стартовать боевой вертолет.
— Чего ж развелась?
— М-м-м-м, а мы начали все-таки по душам разговоры вести? Тогда откровенность за откровенность — ты сам кем до смерти был?
— Да как тебе сказать. — Я подошел к ломберному столу на изогнутых ножках и провел пальцем по трубке старинного дискового телефона, явно приходящегося тому, что стоит у нас, близким родственником. — Пыли вроде нет.
— Не уходи от ответа.
