Что до Гедрика — он ничего не сказал, только вцепился клювом в клеточный прут и в очередной раз попытался выдрать его из основания. Вот и гадай — то ли намек он мне какой хотел подать, то ли просто клюв точит. Ну или плевать ему на мою благодарность.
— Рада, что ты нашел собеседника, равного себе по интеллекту, — сообщила мне Дарья. — На него тебя и оставлю. Крис, пошли есть.
— Еще буквально минуту, — остановил я ее. — Два небольших вопроса.
— Если только небольших.
— Первое — нам бы к Аделии Карловне попасть, а где она обитает, мы не знаем. Не подскажешь?
— От лифта налево, прямо по коридору, потом на лестницу, ведущую вниз. Ну а дальше разберетесь, — сопровождая свои слова характерно-разъясняющими жестами, ответила Дарья. — Второй вопрос?
— Ключи от номеров на нашем этаже. Аристарх Лаврентьевич разрешил нам их на время взять, хотим глянуть, все ли там нормально.
— Выслуживаешься, — оценивающе глянула на меня девушка. — Главное — не переборщи.
— Я постараюсь.
— Естественно, это же в твоих интересах. Но — молодец. Остальные пока чего-то тянут, хотя в принципе идея лежит на поверхности. А так ход неплохой — и несложно, и результативно.
— Остальные пока еще с гостями разбираются, — влезла в беседу Инна, — им не до того.
— А то я сама этого не понимаю, — копируя интонации моей напарницы, ответила рыжеволосая красотка, — но тут и времени нужно всего ничего. Ладно, ваши проблемы — это ваши проблемы, а меня обед ждет. Не люблю есть холодное.
До лифта мы шли молча. Инна закипала, поскольку последняя шпилька Дарьи достигла цели, а я не хотел, чтобы она выплеснула свой гнев на меня. Ясно, что я тут ни при чем, но когда подобная мелочь останавливала хоть какую-то женщину? Кто рядом, тому и прилетит. Причина? Ну, она-то всегда найдется. Например: «Почему не заступился, ты же видел, как она меня унижает». Или: «Ну и иди к своей Дашеньке, она же лучше меня».
Так что пускай успокоится и заговорит первой, тогда шанс стать крайним значительно уменьшится.
— Тём, а тебе не кажется, что троица с ресепшен когда-то занималась тем же, чем мы сейчас? — остановившись у лифта, вдруг спросила у меня напарница. — А?
— Кажется, — кивнул я, не показывая, насколько удивлен. Просто не был готов такое услышать. Кучу высказываний на тему «она толстая» и «рыжие все бесстыжие» — да. А подобное — нет. — Не скажу, что прямо уверен, но есть такое ощущение. Но, с другой стороны, очень уж обмолвки у них очевидные, чуть ли не демонстративные. Так что, может, нас просто хотят в этом с какой-то целью убедить.
— А зачем?
— Не знаю, — вздохнул я. — Беда в том, Инка, что в этом здании, похоже, почти ни в чем, кроме времени завтрака, обеда и ужина, уверенным быть нельзя. В любой момент все может измениться или оказаться не тем, чем кажется.
— Согласна. А если все-таки да?
— Тогда мы можем предположить, каков главный приз, — пожал плечами я. — Банальный карьерный рост. Был коридорный — стал администратор. Статус выше, ответственности меньше, еду прямо на рабочее место доставляют. Поди плохо?
— Ну, такое, — не согласилась со мной Инна. — Мне казалось, что наградой окажется нечто большее… Даже не знаю…
— Инн, куда больше? — усмехнулся я. — У администраторов нет гонки на выживание. Ну или она не настолько очевидна. По моим ощущениям они просто работают, не переживая о завтрашнем дне.
— И что?
— И все. — Я приблизился к ней вплотную. — Ты правда не понимаешь?
— Не очень.
— Они остались собой, — пояснил я, — сохранили свои личности. А все те, кто уйдет вон в ту дверь, ее потеряют. Понятно, что это всего лишь миг, а после, наверное, ты станешь частью пустоты, ничего не помнящей и не осознающей, но вот лично мне меня жалко. Я за долгие годы с самим собой очень сроднился и терять себя точно не хочу. Потому — да, если это и есть главный приз, то он не так уж и мал. Мы дышим, едим, в туалет ходим, а значит, живем.
— На подобную тему никогда не задумывалась, — чуть растягивая слова, произнесла Инна. Она всегда переходила на подобную манеру речи, когда размышляла над чем-то серьезным.
— Мне вообще кажется, что страх смерти в первую очередь связан с тем, что ты перестанешь быть как некая конкретная сущность. Не с физической болью, не с «я столько не успел», а с потерей себя как… блин, Вселенной, наверное. Тебе не физического бытия жалко, а того, что навсегда уйдут воспоминания, которые составляют тебя как личность, без которых ты ничто. Детство с его великими открытиями, огромными радостями и невероятными бедами, тысячи неповторимых эмоций, которые дарили первая любовь, дружеские попойки, движение по карьерной лестнице…
— Ой, последнее прямо так важно!
— Очень, — снова чуть удивился я. — Или ты не испытывала невероятное восхищение самой собой после того, как кого-то обскакала? Или вообще козью морду этому человеку ловко состроила? Так, что он ни о чем не догадался? Профессиональные победы и поражения куют тебя как личность.
— Неправа, признаю, — поразмыслив немного и злорадно улыбнувшись каким-то воспоминаниям, извинилась Инна.
