Я взял одну из них, в глухом переплете и с корешком, на котором не было названия, раскрыл и присвистнул. Отличная книга, «Робинзон Крузо», найти ее здесь, в «Перекрестке», стоящем вдалеке от торных людских путей, где-то даже символично, но вот только имелась одна загвоздка — она оказалась на французском языке, который я почти не знаю. Мало того — том был из тех, которые называют «антикварными», ибо выпустило его парижское издательство Librairie de Théodore Lefèvre в сильно далеком от нас 1875 году. Не знаю, сколько такая стоит, но подозреваю, что немало.
Я поставил книгу на место и взял с полки следующую, растрепанную настолько, что надпись на корешке различить было почти невозможно. Эта оказалась на русском, но тоже с подвывертом. Роман «Как закалялась сталь» я не читал, но слышал, что он был весьма популярен в СССР, причем конкретно сие издание, скорее всего, являлось одним из первых, ибо датировалось 1937 годом.
— Любопытная подборка, — сказал я, оборачиваясь к коллегам. Но, как выяснилось, зря, поскольку и Алла, и Василий тихонько покинули комнату.
За следующие полчаса я перебрал все книги, которые имелись на стеллажах. Не знаю, кто и как формировал местную библиотеку, но это был человек с любопытнейшим вкусом. Томазо Кампанелла тут соседствовал с одним из томов «Жизни животных» Брэма, причем последний был на испанском языке, «Лунный камень» Коллинза стоял бок о бок с романом Дарьи Донцовой, а «Русскiй огородъ. Питомникъ и плодовый садъ» абсолютно неизвестного мне Р. И. Шредера соприкасался обложкой с малоформатным и растрепанным донельзя «Таинственным островом» Жюля Верна. Причем, что досадно, последний присутствовал в томе не целиком, а только в виде первых двух частей.
Особенно меня впечатлил снабженный пикантными иллюстрациями «Декамерон» в переводе Батюшкова и выпущенный еще при его жизни, а также «Всадник без головы» на немецком. Просто очень уж забавно название звучало — «Fahrer ohne Kopf». То ли честь захотелось отдать, то ли сказать «сам дурак». Такой уж у них язык.
И тем не менее несколько томов я себе отобрал, плюс еще десятка два переместил в отдельный уголок, на потом. Среди весьма пестрого калейдоскопа авторов отыскались Сервантес, Чехов, Свифт, Гоголь, а также несколько весьма пристойных детективщиков, вроде Чейза и Макдональда. Короче — есть что почитать. И даже после перечитать.
А еще появилось такое ощущение, что никто тут ничего не подбирал специально и эта библиотека, по сути, сорочья. В смысле — на полках стоят книги, оставшиеся от постояльцев, то же относится к мячам, игрушкам и прочему хламу. В этой комнате собрано все то, что может зачем-то понадобиться. Не на постоянной основе, а внезапно, вдруг, в связи с чем-то.
Ведь вещи нашей гостьи Елены с ней в дальнейший путь не отправились, верно? Их Рома куда-то там отволок. И очень может быть, что большую часть добра из ее чемодана развесили на плечиках в подвале, а какие-то мелочи сюда определили. Может, вон тот складной зонтик ее. Или вон та косметичка. Поди знай?
Непонятно, правда, откуда взялись книги на немецком, английском и французском. Мне отчего-то казалось, что здесь все гости по умолчанию на языке родных осин должны говорить, а тут вон чего. Хотя… Все они как одна антикварные, потому прежние хозяева могли их таскать с собой не как предмет для чтения, а как некую ценность немалой стоимости. Или как памятную вещь.
Впрочем, какая разница? Так это или нет, я все равно в плюсе. И почитать есть чего, и еще одну маленькую тайну отеля узнал. Поди плохо?
В результате я, лежащий на кровати с книгой в руках, произвел неслабое впечатление на Инну, которая как после обеда куда-то ушла, так с тех пор и не возвращалась.
— Ух ты! — отреагировала она на увиденное. — Про что читаем?
— Про нас, — охотно ответил я. — «Заколдованное место», Николай Васильевич Гоголь.
— Ну, скорее, тогда уж «Страшная месть», — возразила девушка. — Явно ведь нас кто-то за грехи наши сюда запихнул. Не суть. Где литературу добыл?
— На первом этаже, — не стал скрывать я. — В комнате номер четырнадцать. Но особо звонить про это не стоит. Ясно, что все рано или поздно узнают, но лучше, если не от тебя или меня.
— Ничего не поняла, но даже заморачиваться не стану. Хочешь так — пусть будет так. Другое скажи — не ты ли повлиял на то, что Алену из прачечной перевели в гладильню?
— А это хуже или лучше? — закрыв книгу, уточнил я у напарницы, отметив, что Аристарх, может, ходит и медленно, но зато действует быстро.
— Конечно лучше, — фыркнула Инна. — Она не в подвале находится, вечной сырости там нет. Да и работа не в режиме нон-стоп идет. Эти-то там, в прачечной, малахольные, если нового белья на стирку нет, так они старое по второму кругу начинают чекрыжить. Так Алена сказала.
— Данаиды какие-то прямо, — пробормотал я.
